Category: образование

Теперь уже ясно, почему в Армении произошла смена власти



Встреча Араика Арутюняна с преподавателями и учеными арменоведеческих направлений завершилась. Теперь уже ясно, почему в прошлом году в Армении произошла смена власти и, что более важно, каким образом пришла к власти именно эта команда . Я с сожалением констатирую, но в течение около двух часов эти люди терпели презрительное отношение и зачастую доходящие до цинизма речи министра образования, науки, культуры и спорта. Выслушали, набрав в рот воды, и разошлись.

Я не знаю, как эти люди будут спать ночью или же завтра смотреть в глаза своим студентам, но это, наверно, уже не важно. Есть более насущные вопросы, которые необходимо безотлагательно решать. И в числе данных вопросов восстановление духа этих же преподавателей. Возможно, было бы неплохо, чтобы в некоторых вопросах они поменялись местами со своими студентами. В противном случае следующий министр образования, науки, культуры и спорта и, в целом, власти Армении будут гораздо более невоспитанными и невежественными, чем сегодняшние руководители. А у нашей страны нет ресурсов, чтобы иметь подобную ​​власть. Это однозначно.



P. S. Очень сожалею, что вынужден был все это написать.

Грант Мелик-Шахназарян

Доброго пути, господин Осипян...



Доброго пути, господин Осипян.

Мы будем помнить Вас как показательный пример слабого деятеля, как дидактический материал для обучения молодых политологов.

Мы будем помнить Вас, чтобы не забывать ценить память уходящих в небо сослуживцев и изящно обходящих дурацкие инструкции будущих деятелей.

Мы не вспомним Вас, всякий раз поднимая за столом тост за ребят. Но, к сожалению, Вас еще долго будут помнить те, кто за 5 минут стали актерами в клоунских видеоклипах «закатаю в асфальт».

Доброго пути в правительственный кабинет на неизбежное забытье спустя недели, господин генерал.

Вы будете сидеть целыми днями, с утра до вечера, надеясь, что сейчас раздастся звонок селектора. А он с каждым днем будет звонить все реже и реже. Начните играть в какую-нибудь игру, дабы чем-то занять свой мучительный день. Этот совет был совершенно бесплатным.

Мигран Акопян

Перевод с армянского — © Пандухт

В Сирии зверски убита армянская учительница

D_m-xJDUIAA7zn6.jpg

60-летняя армянская учительница была зверски убита в Сирии.

Сюзан Тер-Киркор работала учительницей в селении Якубийе в мухафазе Идлиб. После установления контроля над Идлибом исламистскими боевиками женщина не покинула своего села.

Согласно инсайдерской информации, протурецкие боевики вначале пытали пожилую женщину, а затем забросали камнями во дворе ее собственного дома.

© Пандухт


Турецкая учительница, заключенная в тюрьму за призыв к миру, оправдана



Турецкий суд оправдал учительницу Айше Челик из Амида (тур. Диарбакыр), приговоренную к тюремному заключению с формулировкой «пропаганда террора» за ее призыв к миру в популярной турецкой телевизионной программе. Об этом сообщает независимый новостной ресурс Diken.com.

В декабре 2017 года Айше Челик была приговорена к 15 месяцам тюремного заключения за «пропаганду терроризма» и отправилась в турецкую тюрьму вместе со своим шестимесячным ребенком. Спустя несколько месяцев, после того, как ее адвокаты обратились с просьбой об отсрочке приговора, Челик была освобождена с условием в апреле вернуться в тюрьму в Амиде для отбывания наказания — уже вместе со своей маленькой дочерью Деран.

Оправданию Челик предшествовало длительное судебное разбирательство, последовавшее сразу после того, как в 2016 году, в разгар конфликта между турецкими силами безопасности и курдскими повстанцами, она дозвонилась в популярное вечернее телешоу Беяз и призвала положить конец насилию в юго-восточных курдонаселенных провинциях Турции, приведшему к многочисленным жертвам среди гражданского населения и уничтожению инфраструктуры. «Дети не должны умирать», — сказала учительница в прямом эфире на всю страну.

В мае Конституционный суд принял апелляцию адвоката Челик по поводу нарушения ее прав.

Айше Челик, имя которой фактически стало в Турции нарицательным, поблагодарила всех за поддержку, оказанную ей в ходе борьбы на юридическом поприще.

«Я считаю себя счастливой. К сожалению, 700 детей все еще пребывают в тюрьмах, а еще множество детей томятся в разлуке со своими родителями», — сказала Челик.

По данным министерства юстиции Турции, в тюрьмах страны содержатся 669 детей, возраст 64 процентов из них не превышает трех лет.

Мирные переговоры между турецким правительством и запрещенной в стране Рабочей партией Курдистана (РПК) были прерваны в 2015 году, что привело к возобновлению конфликта в преимущественно населенных курдами юго-восточных провинциях Турции. РПК, признанная террористической организацией официальной Анкарой, а также США и ЕС, в течение трех десятков лет ведет вооруженную борьбу за курдское самоуправление в регионе.

© Пандухт


Армянская подпись Ататюрка



Вклад армян в турецкую культуру и становление турецкой государственности столь огромен и столь бесспорен, что отрицать его не смеют даже турки. Они просто предпочитают об этом лишний раз не вспоминать. Вероятно, из скромности. Ну, а если все же приходится упоминать — делают это с большой неохотой.

Между тем, это целый цивилизационный пласт и увлекательнейшая тема для академических исследований. Ведь армяне внесли колоссальный вклад во все сферы турецкого государства. Что же касается турецкой культуры, то здесь армянская составляющая еще более грандиозна — начиная с шедевров оттоманской архитектуры, воздвигнутых руками великолепных зодчих из семейства Бальянов, заканчивая искусством фотографии — от имперских придворных фотографов, братьев Абдулла и первой женщины-фотографа Турции Мариам Шагинян (1911-1996) до недавно ушедшего в лучший из миров, легендарного «глаза Константинополя» Ара Гюлера (1928-2018).

Среди выдающихся турецких армян парламентарии и музыканты, политики и актеры театра, министры и певцы, политики и писатели, юристы и военные, ученые и спортсмены, звезды кинематографа и эстрады. Это покажется невероятным, но армянами внесен вклад даже в самые, казалось бы, сакральные сферы турецкой культуры. К примеру, основателем современного турецкого языка по праву считается знаменитый лингвист и языковед Акоп Мартаян (1895-1979), переведший турецкий язык с арабского на латинский шрифт. Боевой офицер Османской армии, награжденный за храбрость, он стал первым главой Ассоциации турецкого языка, долгие годы преподавал турецкий язык, историю, а также тюркологию в Анкарском университете и являлся главным консультантом Турецкой энциклопедии. Получивший от благодарных турок фамилию Дилачар (что буквально означает «основатель языка») за вклад в развитие турецкого языка, именно Акоп Мартаян в Великом национальном собрании Турции публично предложил Мустафе Кемалю фамилию «Ататюрк». Кстати, его же перу принадлежит одна из первых академических работ о языке азербайджанских тюрок — «Azeri Türkçesi».

Еще один армянин, вместе с Акопом Мартаяном и армяно-турецким языковедом Геворком Симкешяном приглашенный в качестве лингвиста на Первый конгресс по турецкому языку, проходивший 22 сентября 1932 года во Дворце Долмабахче под руководством Мустафы Кемаля — языковед, педагог и переводчик Степан Куртикян (1863-1944), стал автором грамматики современного турецкого языка.

Да что там говорить, если даже любимая песня и анатолийских, и закавтурецких националистов «Çırpınırdı Karadeniz» («Бушевало Черное море») на самом деле есть не что иное, как песня «Каманча» великого армянского ашуга Саят-Новы (Арутин Саядян, 1712-1795), написанная им в 1759 году.

Но и это еще не всё. Мало кто знает, но даже личная подпись основателя современной Турецкой республики Мустафы Кемаля Ататюрка была разработана… армянским специалистом.

Как мы уже знаем, в годы становления Турецкой республики, в рамках реформ Ататюрка алфавит на основе арабского языка с персидскими вкраплениями был заменен латинским. В 1934 году, в соответствии с разработанным Законом о фамилиях, мусульманские граждане Турции должны были принять фамилии. До этого турецкие христиане и евреи уже использовали фамилии, однако мусульмане вместо них обычно носили социальную либо профессиональную привязку: к их именам добавлялись характеристики типа «паша», «ходжа», «бей», «ханым», «эфенди», либо имена их отцов. Как нам также известно, свою новую фамилию «Ататюрк» на заседании турецкого парламента получил и Мустафа Кемаль. В ходе заседания было вынесено предложение о том, что Ататюрку теперь необходима и новая достойная подпись. И здесь выбор турецких парламентариев пал на профессора каллиграфии Акопа Черчяна.

Профессор Акоп Ваграм Черчян преподавал математику, географию и каллиграфию в американском колледже «Роберт» в Константинополе (кстати, первый американский ВУЗ, основанный за пределами США), в котором, к слову, одно время читал лекции и выше нами упомянутый Акоп Мартаян. Будучи педагогом по образованию, в середине 1920-ых годов Черчян отправился в Соединенные Штаты, где изучал метод Палмера, приобретший в ту пору широкую популярность. По возвращении в Константинополь он стал использовать данный метод в своей преподавательской практике.
За свою 55-летнюю карьеру в колледже «Роберт» (позднее — Босфорский университет (Boğaziçi Üniversitesi) — ныне самый престижный турецкий ВУЗ) Черчян обучил более 25 тысяч студентов. В числе его учеников премьер-министр Турции Бюлент Эджевит, министры иностранных дел Селим Сарпер и Рифат Тургут Менемеджиоглу, послы Талат Халман и Нурвер Нурес, генеральный секретарь Республиканской народной партии Kaсым Гюлек, ректор Стамбульского университета Омер Джеляль Сарч и многие другие.


Константинопольский колледж «Роберт»; ныне — Босфорский университет

Итак, в ноябре 1934-го на заседании Великого национального собрания Турции, в составе которого фигурировало и несколько бывших студентов Черчяна, было принято решение о создании новой подписи Ататюрка. На следующее утро данное решение было передано Черчяну его учениками через комиссариат района Бебек, расположенного на европейском берегу Босфорского пролива. И профессор взялся за осуществление этой задачи. В течение суток им было подготовлено пять вариантов подписи, один из которых Ататюрк одобрил лично.



В 2010 году проживавший в Нью-Йорке сын Акопа Черчяна, Тигран, которому на тот момент исполнилось 90 лет, в интервью журналисту турецкого издания Radikal Верджихану Зифлиоглу рассказал о том памятном для него и его семьи дне, когда сам он был еще мальчиком:

«Было 8:30 утра. Моя мама открыла дверь. «Ваграм, в дверях комиссар и человек в гражданском. Они хотят тебя видеть», — сказала она с беспокойством на лице. Сначала мы подумали, что что-то случилось в школе. Отец вышел из дома, но очень быстро вернулся и поделился происшедшим с семьей. Я хорошо запомнил тот день. Мой отец сразу же пошел за стол и приступил к работе, потому что у него были всего одни сутки на то, чтобы подготовить образцы подписи, и в 8:30 следующего утра он уже должен был их сдать. Я наблюдал за моим отцом весь день, да так, что даже устал. Потом я уснул. Утром, когда я проснулся и подошел к его столу, то увидел на нем пять подготовленных образцов подписи, и в 8:30 утра эти образцы были доставлены комиссару, пришедшему к нам накануне. Мой отец испытывал большую гордость за свою работу».

После смерти Мустафы Кемаля в 1938 году про вклад Акопа Черчяна в создание подписи Ататюрка было предпочтено забыть. По словам его сына, «некоторые пытались представить создателями подписи других людей. Были попытки забыть моего отца. Но правда в итоге всегда выходит наружу».

© Пандухт


Армянский учитель Стивена Хокинга


Любопытное откровение выдающегося физика

Недавняя кончина британского ученого Стивена Хокинга вызвала новый интерес к различным деталям его жизни. Среди них история об одном из его первых учителей в школе Сент-Олбанс, армянине Дикране (Тигране) Тахта (Тахтабрунян) (1928-2006).

В марте 2016 года выдающийся физик-теоретик отдал дань уважения тому, кто, по его словам, раскрыл ему глаза на математику, рассматривая ее в качестве «модели Вселенной». «Я учился плохо, был лентяем в учебе. Многие из моих учителей были скучными, но только не мистер Тахта», — рассказывал британский ученый.

«Его занятия были живыми и захватывающими. Можно было обсуждать буквально всё. Вместе мы сконструировали мою первую ЭВМ с электромеханическими переключателями», — продолжил он волнительный рассказ о своем учителе, умершем в 2006 году.

«Благодаря Тахта я стал преподавателем математики в Кембридже — должность, которую когда-то занимал сам Исаак Ньютон», — говорит Хокинг на видео, и добавляет: «За каждым особенным человеком стоит особенный учитель».

Семья константинопольских армян — торговцев хлопком, Тахта, обосновалась в Манчестере после Геноцида армян. Большая часть детства Дикрана и влияние армянского религиозного воспитания нашли отражение в его предпоследней книге «Ассоциация Арарат», в которой он рассказывает о том, как их родители были готовы на всё ради своих детей. Они дали им хорошее английское образование, но, в то же время, обязательно говорили дома по-армянски.

Крещенный епископом Турьяном в армянской церкви Манчестера, этот выдающийся учитель сократил свое имя до Дик, но никогда не забывал своих корней.

В некрологе, посвященном Дикрану Тахта, газета The Guardian охарактеризовала его как одного из выдающихся преподавателей математики своего поколения, который стал известен тем, что вдохновил физика Стивена Хокинга: «Он был мудрым и щедрым человеком, который прививал любовь к знаниям и увеличивал интеллектуальный потенциал у всех своих учеников».


© Пандухт

По материалам прессы

Армянский вариант материала - http://voskanapat.info/?p=30508&l=am





Бакинцы

Сколько лет прошло, кто помнит? Двадцать, тридцать? А я вот помню. Помню двух каменных детей над кровлей пассажа, один белый, а другой — красный, двух тучных младенцев, по городской легенде, поставленных владельцем дома, когда у того родились близнецы.

Еще помню каменные часы, высеченные на стене доме, что показывали без одиннадцати два — всегда только одно это время.

Помню, как на бульваре гремел оркестр пожарных, и солнечные брызги разлетались от их касок во все стороны.
А еще — постоянный ветер, от которого шумело в ушах, и сквозь этот фоновый шум звучало всё остальное — шелест деревьев, гром духовых, шорох моря и крики чаек, тревожные и безразличные. И вонь: воняло креозотом, мазутом, мусором, битумом, анашой, дешевыми сигаретами. И жару — нестерпимую, иссушающую. И больше, пожалуй, ничего не помню.

Тут, в Москве, я раз в два-три месяца бываю в одной забегаловке на Измайловской. Там красные кожаные сиденья, похожие на автобусные кресла, с намеком на американский дикий Запад, но вместо люстр — пошлые восточные фонарики. Владеют забегаловкой турки. За стойкой стоит молодой турок, равномерно коричневый и блестящий, словно покрытый лаком, с диковинной башней из волос на длинной, как чарджуйская дыня, голове, и автоматически улыбается всем входящим. Обязательно есть еще два-три пожилых турка в солидных пиджаках: видимо, хозяева. Сидят они всегда за одним и тем же столиком и, молча, глядят перед собой, не делая абсолютно ничего; вид у них тупой и самодовольный. Поваром там состоит азербайджанец средних лет, полный, усатый, в несвежем колпаке, а разносят заказанные блюда страшные монголоидные девушки из неизвестного племени. В этом месте ассортимент небогатый: изысканно дрянная на вкус долма, такая же шаурма, которую подают с картошкой и вялыми овощами, плов, представляющий собой суховатую кашу на машинном масле, годную разве только на корм для попугаев, еще кофе: худшего кофе нужно как следует поискать.

В этом месте орет во всю мощь отборнейшая российская попса, которую я больше нигде не слышал: «Слезы мои! Бери меня, люби меня! Я твоя!»

Перемежается этот ужас воплями Таркана и неведомыми мне турецкими и арабскими завываниями. Это так громко, что спервоначалу закладывает уши.

Но я притерпелся. Главное — это перенести первые минут десять, а потом обязательно становится легче. Я сижу там специально, сжав зубы, терплю, как Сальвадор Дали, судя по его книге, терпел тесные ботинки.

Сидят в основном южане неопределенных народностей, как правило, молодые, небритые, пьют пиво, заедая местной гадостью, и порой даже мой наметанный глаз не может определить, кто они: кавказцы, азиаты, или, может, вообще жители дальнего зарубежья. С ними часто появляются местные, измайловские птушницы, непременно в мини-юбках, раскрашенные, как шлюхи с автотрассы.

Атмосфера тут вполне толерантная, по вечерам тут можно встретить даже молодых людей, сидящих в обнимку.
На стене там крупный плоский телевизор, транслирующий картинки, тематически никак не связанные с орущей музыкой. Там идет реклама автомобилей или виды отелей и каких-то ресторанчиков, часто показывают столы с дарами юга — горами шашлыка и плова на блюдах, откровенно диссонирующими со скудным и плебейским местным ассортиментом.

Я сажусь в самом углу зала, обязательно беру гнусную их долму и, давясь, съедаю. Преодолевая отвращение, пью их кофе, пахнущее чем угодно, кроме кофе. Морщась, оглядываю это царство пошлости.

Я гляжу на это, чтобы не забывать, как выглядит та сила, что выжила нас с родины.

Однажды, в школе, в четвертом классе, как раз первого сентября, к нам на урок пришла представительная делегация: директор школы, Израиль Израилевич, старый ашкеназский еврей, страдавший изжогой, ветеран народного просвещения, у которого учились еще мои мама и тетка, с ним завуч, огромная русская женщина с бюстом, выглядевшим как привязанный спереди мешок с мукой, в железных очках и с железными же зубами, и с ними три или четыре уважаемых человека. То были какие-то азербайджанские начальники из РОНО, похожие друг на друга, с одинаковыми усами и пустыми, как у плюшевых мишек, глазами. Рассевшись за приготовленным столом с минералкой и стаканами (при этом солидные азербайджанцы, все, как один, сложили руки перед собой и переплели пальцы), делегация взяла паузу, а затем, после вставания и приветствий, завуч, которую уже и не помню, как звали (то ли Любовь Ивановна, то ли Любовь Петровна), скомандовала:

— Так, мальчики-русские, поднимите руку!

И я поднял. Я ведь русский, кто же еще, если читал сказки про Емелю, про Конька-Горбунка, про озеро Светлояр и град Китеж? Я русский, точно русский, кем же еще я могу быть, если Евпатий Коловрат, который бьется с монголами, вопреки здравому смыслу, вопреки тому, что война уже проиграна, города разрушены, и надежды нет — мой любимый герой? Я русский, потому что мой Пушкин убит на дуэли, и мой Лермонтов — тоже убит, и мне нестерпимо жаль их обоих, до слез жаль! Кто же я еще, успевший прочесть «Черные доски» Солоухина и «За ягодами» Распутина? Кто же еще, если мой учебник назывался «Родная речь», и я не помню никакой другой речи?
И вот, когда это «Русские, поднимите руку» прозвучало в бакинском классе в начале 80-ых, и я поднял руку, выше всех поднял и замахал, завуч пробасила:

— Григоров, ну-ка, опусти руку!

Народ-гегемон, скупо представленный всего двумя мальчиками — Сашей Вторченко, родители которого были настолько убежденные украинцы, что сколько я потом у них дома не бывал, ничего, кроме жирного борща с фасолью, на столе не видел, и еще одним Сашей, о котором я помню лишь, что он собирал фантики из-под жвачки. У него, впрочем, была польская фамилия. Короче говоря, русские, которые учились в классе, были сосчитаны, и после того, сосчитав русских девочек, железнозубая завуч торжественно провозгласила:

— Мальчики-азербайджанцы, поднимите руку!

Я был в расстройстве, ведь только что выяснилось, что я — не русский, и это стало неприятным сюрпризом, ведь теперь совершенно непонятно, кто же я. Ну, наверное, азербайджанец, раз не русский, ведь место, где мы живем — Азербайджан, и если я и знаю дюжину нерусских слов, то это — азербайджанские слова! И тут поднимаю руку снова. Конечно, быть азербайджанцем — это не столь прекрасно, как быть русским, это ассоциировалось с базаром, с мечетью, около которой сидели прямо на земле закутанные в платки страшные старухи, и еще с нелепо одетыми грубыми дядьками, сидевшими на корточках около автовокзала, но что тут поделаешь!

Любовь Ивановна (или Петровна) стала багроветь от злости и закричала:

— Григоров, ты что, издеваешься? Руку опустил!

Я опустил, и мне стало страшно. Я понял, что ни к кому не отношусь вообще, что я —  вообще один, и нет никого, к кому я мог бы примкнуть.

Те два или три представителя гегемона номер два, что учились в моем первом классе, подняли руки. Я их почти не помню: помню лишь очень толстого мальчика по имени, как ни странно, Азик, который все время что-то жрал.
Впрочем, процесс на этом не закончился.

— Мальчики-армяне, поднимите руки!

Тут я понял, что, наконец, знаю, кто я: армянин, однозначно! Вон кто! И вспомнил открытку с горой Арарат и бронзовым всадником с мечом, тоскливую, сладкую мелодию дудочки, героические войны с арабами и турками, розовые дома, царство Урарту, с которого начинался учебник «История СССР», и даже Шарля Азнавура, поющего что-то по-французски, но грустное и явно армянское, и я воспрянул и с энтузиазмом начал трясти рукой!

— Григоров, опусти руку, идиот, — под всеобщий хохот прорычала завуч.

Тут, наконец, сидевшие, как манекены, солидные азербайджанцы зашевелились и понимающе переглянулись, а Израиль Израилевич залпом выпил стакан минералки и с тоской принялся разглядывать портреты русских классиков, висевшие между окон. Три или четыре армянина, учившиеся в этом классе, с интересом поглядев на меня, назвались. Тут я почувствовал, что слезы неудержимо подступают к глазам, и стал бороться с ними: только не хватало тут заплакать!

В самом конце завуч произнесла:

— Дети других национальностей, поднимите руку!

Тут значимая часть класса подняла руки. Рыскины, Коганы, Абрамовичи, Шуминовы, Леваевы, Дорфманы, Авшалумовы, Рокеташвили и так далее.

Они смотрели на меня и, видимо, они-то догадывались, кто я. Тут было и удивление, и сочувствие, и насмешка, и стало ясно, что есть в природе нечто важное, о чем мои домашние, задавленные совком до состояния овощей, ухитрились не рассказать.

— Григоров, дефективный ты, что ли? Руку поднял!

А я не поднял. Завуч орала так, что были видны все ее железные фиксы, переговаривались азербайджанские начальники, сверкая уже золотыми, Израиль Израилевич, упорно на меня не глядя, пил свою минералку, а я, давясь слезами, которые все-таки прорвались, сидел, сложив руки на парте, и упорно не поднимал.

Так и не поднял.

Сейчас уже сложно сказать, был ли у нашего города какой-то определенный стиль. Я, в общем, никакого стиля не припоминаю, помню лишь всеобщую нелюбовь к выходцам из мусульманского села, которых называли «чушками»: если встретишь человека, который не говорит по-русски, носит галоши на ковровые носки, дубленку мехом наружу, мохеровый шарф и зверскую папаху — это он, чушка.

Чушки, как ни странно, совершенно не стремились к мусульманскому аскетизму; они жаждали разврата, терлись о женщин в автобусах, набивались в видеосалоны, где, сопя, жадно просматривали порнуху, в людных местах они ковыряли в носу и зубах и непрерывно почесывались. Ходили они исключительно стаей и набрасывались на одиноких бакинских ребят, отчего мы быстро переняли звериные нравы: стали кучковаться и носить с собой ножи. Но
удивительное дело: как раз чушки и были носителями стиля. Стиль этот со временем стал бакинским мейнстримом: этакая смесь азиатского хама и западного пошляка, европейская попса с рахат-лукумной отрыжкой, помноженная на племенной расизм и культ торгашества.

Как-то мой друг, больше похожий на брата, чем на друга, привез кавказской сушеной хурмы. Плоды на аккуратно отрезанных веточках, связанные нитями в гирлянды, сморщенные твердые кулачки, снаружи как будто присыпанные дорожной пылью и солью, а внутри сочащиеся сладким светом.

Хурма лежит на столе, и мы пьем чай с хурмой. Втроем: красивая женщина, предки которой жили в стране Германии и стране Эстонии, ее дочь, маленькая девочка, и я.

Я рассказываю девочке, как зимой деревья хурмы стоят без единого листа, и снег лежит на оранжевых плодах, светящихся, как елочные фонарики. Легкий, рассыпчатый снег страны, откуда я родом.

Как хурма теряет свой вяжущий вкус, достигая зрелости.

— Амирам, а ты азербайджанец?

— Нет.

— Ты же говорил, что твоя родина — Азербайджан?

— Моя родина — Баку, не Азербайджан.

— Баку — не страна!

— Страна. Когда-то та земля была пустыней, где двигались караваны, и ничего не росло — ни травинки, ни стебелька. А потом родился наш народ, бакинцы. Насадил деревьев, настроил домов, провел воду, и был там рай земной. Потом этот рай закончился, и наш народ рассеялся по миру и заговорил на всех его языках.

— И куда делась эта страна?

— Исчезла. Люди там были так чисты и умели любить так сильно, что сердца их высохли и стали похожи на сушеную хурму.

— Нет, так не бывает!

— Бывает. А еще там ветра различались по вкусу. Можно было определить, какой ветер дует, если высунуть язык.

— Не бывает, не бывает!

— Еще как бывает!

Потом девочка забралась на диван и, пока она не заснула, я рассказывал про дерево хурмы, усыпанное маленькими звездами, сладкими, как самый теплый ветер моей страны.

Страны, которой нет, и никогда не было…


Амирам Григоров


Трудно быть азербайджанцем



Кто-то говорит, что трудно быть русским, кто-то — что трудно быть немцем. Еще, говорят, трудно быть негром.

Но это все цветочки. Труднее всего быть азербайджанцем. Потому что все, что связано с Азербайджаном — это с ума сводящий поток одной сплошной лжи. Начиная с названия: исторический Азербайджан, который находится в Иране, со Азербайджанской республикой не только не совпадает географически, а просто никак не пересекается. Название «азербайджанцы», как и «палестинцы» — чистой воды эвфемизм; палестинцы, как всем понятно, это арабы, азербайджанцы — турки-шииты. Соответственно, история, которую преподают в Азербайджане — сплошной вымысел: это или просто помпезные фантазии, или зловещая брехня, призванная обосновать претензии на исторические территории армян.

Дело доходит до мелочей. Я заканчивал в Баку школу №1 Насиминского района. В 50-ые годы там было привилегированное учебное заведение — Багировское училище, которое, после расстрела означенного Багирова в 1953 году, преобразовали в Первую школу, директором которой был до моего времени Арон Давыдович Визель. А вот до революции здание занимало правление Армянского Человеколюбивого общества. Я не слышал об этом тогда. Видимо, на эту информацию даже в советское время был наложен негласный запрет. О том, что в школе №8, где я тоже учился, была гимназия святой Нины для грузинских и армянских девушек, рассказал тамошний учитель по имени Амбарцум Ариевич, а то бы я и этого не знал.

Но вернемся к Первой школе. Это здание строилось на пожертвования богатых армян. Газета «Каспий» писала:

«Делает большую честь нашим коммерсантам, что рука их не оскудела на завершение доброго дела в таких широких размерах. Уже и теперь громадный дом, еще не оконченный своею внутренней отделкой, представляет собою грандиознейшее и красивейшее архитектурное сооружение в городе. Сумма новых пожертвований достигает более 30 тыс. рублей; из них до 10 тыс. принял на себя А. Г. Гукасов».



В 1913 году в здании Армянского Человеколюбивого общества, тогда на Гимназической улице 195, (потом это была улица Льва Толстого 187) помещались церковные школы Попечительства бакинских армянских церквей — начальные, одна для мальчиков, другая для девочек, обе двухклассные, для бедных — бесплатные.

А вот что пишет об этом здании бакинский новостник, рассказывая о визите в школу Главного Чушки:

«Было отмечено, что здание двухэтажной школы было построено в 1870 году. В 1897 году здание было куплено бакинским миллионером Гаджи Зейналабдином Тагиевым и осуществляло деятельность как женская гимназия».

Бараны снабдили этот фейк фотографией исторического здания, на которой видно, что здание трех- , а не двухэтажное.

Как же я понимаю карабахских армян, которые с боем из Азербайджана вырвались!


Амирам Григоров


Нюансы турецкого образования



В начальной школе села Каябаглар (Зокейде), расположенного в районе Курталан провинции Сиирт, учитель-турок нарисовал курдским детям на лбу турецкую символику и в таком виде отправил домой.

Это уже не первый подобный скандал в системе образования Турции за последние дни. Совсем недавно в одной из школ Ширнака учитель-турок запретил курдским детям разговаривать между собой на курдском языке. А в школе в Бисмиле (провинция Амид) учительница-турчанка была запечатлена за демонстрацией знака "серых волков" на фоне турецкого флага.

© Пандухт


В Арцахе сдан в эксплуатацию новый футбольный газон. Силикон-ханум здесь не при чём




После прекрасной новости об открытии и освящении новой церкви в Мехакаване (реинтегрированные территории Гадрутского района) очередная замечательная новость пришла из села Ишханадзор Кашатагского района Республики Арцах. Здесь сдан в эксплуатацию современный футбольный газон, на котором смогут заниматься спортом не только ишханадзорские ребятишки, но и их сверстники из окрестных арцахских сел.

Строительство осуществлялось на средства благотворительного фонда "Айренасер".

В связи с данной прекрасной новостью не могу не отметить один забавный факт. До своего освобождения от многолетней закавтурецкой оккупации село носило отвратительное название Ханлыг и административно входило в Кубатлинский район Азербайджанской ССР. Так вот, буквально в эти же дни азербайджанские таблоиды с восторгом сообщили о том, что в селе Ханлыг Кубатлинского района сдана в эксплуатацию... средняя школа. Причем открывал ее не кто-нибудь, а лично первый вице-президент Азербайджана Мехрибан Алиева.

Уж не знаю, сколько денег правящий в Азербайджане режим отмыл на этот раз, но заверяем: у ишханадзорских детей есть своя школа, располагающаяся в прекрасном современном здании, и к их селу ни Силикон-ханум, ни ее липовая благотворительность никакого отношения не имеют.

© Пандухт