Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

О воззвании издалека

Dzl40zTXgAAQw6F.jpg

Пока Каргин Айко рубит деревья и закатывает в бетон сквер на Маштоца, министр здравоохранения закрывает очередной роддом и умерщвляет очередную сотню людей, министр Арутюнян кладет на лопатки армянскую литературу и историю, а николины тонтон-макуты размазывают по кюветам, укладывают на асфальт и раскидывают по воронкам защитников "не просты горы, а символа революции", и крушат их домики, великая москвабадская писательница буквами Нарине Абгарян выступает с воззванием в адрес поддерживаемого ею варчапета.

абга.png

Мол, Никол джан, мы — далеко, а внутренние враги рядом. Мол, не допусти, родимый, возвращения "кошмара прошлого". Мол, не грантов и не лайков ради прошу, а токмо волею пославшего мя ©Весьнарода.

И хотя сама писательница во время "кошмара прошлого" проживала в своем сытом Москвабаде, у нее ведь было целых 2 с лишком года на то, чтобы не быть "далеко", а вернуться в "новую" Армению, за которую она так революционно драла горло, размахивала виртуальной арматурой и фоточками из The Guardian. Было 2 года на то, чтобы вернуться и встать стеною на защиту Амулсара. 2 года на то, чтобы подключить к этому священнодействию свою верещащую из Америки-мамы сестрицу и прочих айастанолюбивых родственников. 2 года на то, чтобы, подобно варчапету, отправить таки служить в армянскую армию свое теплично-парниковое чадо с русской фамилией и турецким отчеством.

Может, тогда Абгарян с удивлением открыла бы для себя простую истину: внутренний враг — это именно тот, к кому она сейчас пафосно апеллирует. Именно он и его зондеркоманда. Приходу кого она и ее манюнелюбивая паства усиленно способствовали.


© Пандухт

P. S. Откройте статью о Пушкине в Википедии. "Русский поэт, драматург, прозаик". Этапы жизни, творчество, взгляды...

Лермонтов, Тургенев — примерно то же самое...

А теперь статья о писательнице Абгарян. Цитирую:

"В апреле 2018 года выступила против премьера С. Саргсяна, опубликовав текст в Фейсбуке. (...) Произведения Н. Абгарян изучаются в лингвистическом аспекте в научной школе профессора Е. П. Иванян. В повести «Манюня» анализируются прецедентные онимы и система сравнений. Обнаружено, что прецедентные имена собственные, отсылая реципиента к известным людям или персонажам, создают яркие образы персонажей повести «Манюня». На материале литературных антропонимов показана лингвистическая зоркость автора повести. Лингвисты охарактеризовали систему сравнений, выявили количественное превосходство индивидуально-авторских сравнений над устойчивыми, определили частотные сравнения-фавориты в повести «Манюня». Сравнения в повести «Манюня» как в произведении литературы детского чтения выполняет ряд функций, благодаря которым у юных читателей развивается воображение, креативные способности".

Конец цитаты.

Ну, как тут не выдохнуть: вау, йоп твoю мaть...


Амирам

***

Земля не остынет за ночь и продлится истома,
Лучами восточного солнца обуглен был весь я,
Солёная рыбка, тунец из армянского дома,
Плывёт надо мной в поднебесье.

Ты хочешь увидеть армянское море? Поедем
Мы будем, родная, кружить по колючим пейзажам,
И будет на месте забора недобрых соседей -
Ковчег, что на гору посажен,

Мы выйдем с тобою, безветренным утром, однажды,
Как в дамских романах, что нам за века накропали,
Сцепившись мизинцами, к порту, туда, где протяжно
Бакланы кричат на грабаре,

И мы побежим прямо к пирсу, забыв про усталость,
Везде пролегли эти волны, у Вана, у Карса,
И ты, наконец, убедишься, что море осталось,
И наша звезда не угасла.

***
Перейдём на мацони, давай говорить на мацони,
И пасхальные звуки расслышишь в таком рационе.
Папиросник Казбек навсегда заблудился в дурмане.
А вода иудей молока и она не обманет.

За распадом великой страны, в этом шуме и громе
Не сумеешь забыть, как раскинулось море боржоми,
С облаками чурчхел над крутыми горами чанахи.
И звонят ввечеру в Алавердском соборе монахи

И теперь ты поймёшь, что кислотны нейтральные воды,
И какая земля на тебя этот морок наводит,
Но безлюдно в подвальном духане, где столик заказан.
Убежало твоё молоко, как евреи Кавказа.

Амирам Григоров


Артур Мкртчян



На самом деле самоизоляция имеет и свои положительные стороны. Я должен признать, что в результате пребывания дома и относительно свободного рабочего графика я довел до завершения чрезвычайно важное для себя дело. Ну, почти довел. Практически ничего не осталось. Во всяком случае, теперь я могу с уверенностью обещать, что очень скоро передам на суд читателя интересную (я надеюсь) книгу.

В книге я веду рассказ о событиях Арцахской войны, о людях, о хороших и плохих днях, о том, что мне довелось видеть и слышать. А еще о своих мыслях, сформированных на основе всего этого, о том, что сделано и что еще только предстоит сделать. Наполовину воспоминания, наполовину размышления, в какой-то мере еще и публицистика. Одним словом, дело, которое я обязан был сделать. Вернее, довести до завершения.

А поскольку 14 апреля – это день гибели первого председателя Верховного Совета Республики Арцах Артура Мкртчяна, хотел бы представить один отрывок из книги, который касается моих воспоминаний о нем. Надеюсь, вам тоже будет интересно, дорогие друзья.

***

14 апреля 1992 года, в день гибели первого председателя Верховного Совета Республики Арцах Артура Мкртчяна, мы с мамой и братом были в селе Цахкашат (Гшлаг) Аскеранского района. Расположенное на расстоянии нескольких километров от Степанакерта, это село считалось одним из относительно безопасных населенных пунктов Арцаха. Мой отец поселил нас в одном заброшенном доме, комнаты которого больше напоминали подвал: полные ненужных вещей, мышей, одежды, впитавшей влагу, и проч. Только одна из комнат этого дома была более или менее приспособлена для проживания, и там мы и жили с родственницей Наирой и двумя ее маленькими детьми.

Раз в неделю нас приезжал повидать мой отец, привозя с собой чего-нибудь из города – в основном еду. По большому счету, вся неделя проходила в ожидании этой часовой или полуторачасовой встречи с папой. Конечно, для мальчиков 7-10 лет в селе всегда находилось занятие: то мы вели пасти козу, то отправлялись принести молока с фермы соседнего села Рев, то бегали по полям с другими детьми. Но мои глаза всегда были устремлены на дорогу, откуда раз в неделю появлялась, а потом быстро исчезала служебная машина папы.

В те дни у нас с папой не было никакой связи. И если вдруг случалось, что в конце недели он не приезжал (а время от времени именно так и происходило), мы терзали себя мыслями, пытаясь предположить, почему он не смог приехать. Мы старались не думать о худшем. Или хотя бы не озвучивать это. Но, конечно, мне было страшно даже от мысли потерять его. Я словно пребывал в постоянном ожидании плохих вестей. Внутренне я даже был готов к этому.

О событиях, происходивших за пределами села, мы в основном узнавали с помощью радиоприемника, подаренного одним из папиных друзей из армянской диаспоры, Грайром Пальяном. В тот день, 14 апреля 1992 года, моя мать, как обычно, слушала новости, и когда зашла речь о карабахско-азербайджанском конфликте, она начала плакать. Я испуганно смотрел на нее, пытаясь понять слова, едва различимые сквозь помехи динамика. Диктор представлял чью-то биографию: родился… учился… работал... Моя мама плакала, а я был убежден, что слушаю весть о гибели своего отца. Я слушал молча, кажется, даже не переживая. Потом я узнал, что новость была об Артуре Мкртчяне.

Артур Мкртчян был одним из самых близких папиных друзей. С самых первых дней становления арцахской государственности он оставил свой дом в Гадруте и переехал в Степанакерт. Вскоре он перевез к себе и свою жену - тикин Гоар, и сыновей - Арега и Севака. В Степанакерте у них не было дома, и они всей семьей обосновались в нашей квартире. Все стало общим.

Мы росли вместе с его мальчиками, вместе играли, дрались и мирились. А в вечерние часы, когда Артур Мкртчян и мой отец возвращались домой, говорили о событиях дня, играли в различные игры и т.д. Мой отец был более строгим, Артур - более терпимым. Время от времени мы уговаривали его отвезти нас в какое-нибудь интересное место. Так, однажды мы отправились в музей. Я до сих пор прекрасно помню, как Артур Мкртчян вдохновенно рассказывал нам о первобытном человеке, обитавшем в пещерах. Образ этого обезьяноподобного человека в музее произвел на меня сильное впечатление. Помню, что я во второй раз упросил Артура Мкртчяна отвезти нас туда, чтобы снова увидеть его.

В другой раз мы попросили его отвезти нас в бассейн. Бассейн находился где-то далеко от нашего двора. Мальчики, старшие нас по возрасту, ходили туда самостоятельно, плавали, а потом с восторгом рассказывали во дворе об этом бассейне. Мы много раз просили Мкртчяна, чтобы он тоже отвез нас туда. И когда он, наконец, выкроил время, то позвал всех нас и с улыбкой приказал переодеться, так как мы едем в бассейн. В тот день мы не заходили в воду: было очень грязно. Несмотря на все наши настойчивые просьбы, Артур был непреклонен: «Это рассадник болезни». Но наблюдая вначале за нашим воодушевлением, перешедшим затем в разочарование, он пообещал на следующий день отвезти нас в другой бассейн. Мы поехали. Прямо в центре Степанакерта, напротив музыкальной школы, находился небольшой декоративный бассейн. Мы разделись, вошли в воду, а минуту спустя в ту же воду, но уже в одежде, пришлось залезть и Артуру Мкртчяну, чтобы вытащить нас из этого бассейна, дно в котором оказалось очень скользким...

19 февраля 1992 года, в тот день, когда Степанакерт впервые подвергся обстрелу из ракетно-пусковой установки «Град», мы находились в квартире Артура Мкртчяна. Мы поехали посмотреть на недавно полученный Мкртчянами дом и принести свои поздравления. Помню, день выдался хорошим, солнечным. Побыв некоторое время дома, мы с ребятами спустились поиграть во дворе. А потом начался обстрел города. На этот раз звуки разрывающихся бомб оказались незнакомыми для нас. И слишком громкими. Это уже потом мы узнали, что это был новый тип оружия, доселе нам неизвестный. Я хорошо помню тот день, потому что одна из первых ракет из залпа «Града» разорвалась в первом подъезде нашего здания, превратив в руины сразу два или три этажа этого подъезда. Когда мы вернулись из дома Артура Мкртчяна в наш, я увидел своими глазами эти разрушения. Здание как будто бы полностью изменилось. Было такое впечатление, словно я отсутствовал в нашем дворе не два-три часа, а целую вечность. К счастью, от этого обстрела в нашем дворе никто не пострадал. Но было что-то новое в лицах людей. Тревога? Страх? Я не знаю. Во всяком случае, мне в тот день все казалось иным.

Смерть Артура Мкртчяна стала огромной потерей для нашей семьи. К сожалению, его земной путь завершился слишком рано: Артуру было всего 33 года.

Грант Мелик-Шахназарян

P.S. В папиных архивах имеется несколько документов с сохранившимся почерком или подписью Артура Мкртчяна. В основном это рекомендации или черновики, разъясняющие мнение моего папы по поводу того или иного предложения. Представленный ниже документ Артур подписал всего за день до своей смерти — 13 апреля 1992 года.



Амирам

Сарай, свой в доску, голубиный рай,
Сухой помёт пружинит, что перина,
И этот вечер душен, хоть ныряй
В морские воды цвета керосина,

Застыли пальмы у кафе «Чичак»,
Что волосаты на манер куделей
«Пускай же не погаснет твой очаг
Пусть винный погреб твой не оскудеет

Что б в этот дом не пробралась беда
Я первый встану, я твой брат, бакинец».
Отговорив, усатый тамада
Тебя обнимет, рюмку опрокинет

Он через год вернётся, выбив дверь
(В те времена такое не осудят)
И в занавесь, сорвав её с петель,
Он будет паковать твою посуду,

А ты уже сбежишь через Сохнут
С женой еврейкой, бросив эти блюдца,
А голуби тревожные вспорхнут
И больше не вернутся. Не вернутся

***
Наверно, откровений не осталось,
Советский век, печален наш союз.
Со всеми вытекающими - старость
Подходит, и боюсь,

Что ничего теперь не вспомнить, кроме
Кофейных роз, над чайханой - плюща.
Едва расслышишь в орудийном громе
Как улицы трещат

Теперь, когда заходится галёрка,
О райском саде брошенном вопит,
Когда ушёл в прекрасное далёко
Твой скорбный быт,

Скажу - прощай, пока гремят салюты
Ступай на рынок, колбасы возьми.
И что теперь, достаточно валюты,
Чтоб быть людьми?

***

Торгуется он усердно, и рот золотой блестит,
Он улыбается, говорит убедительно, мудро не по годам,
Сбивает цену, как может, и нетрудно ему плести -
Он знает, мне некуда деться,
Он знает, мне некуда деться,
Теперь мне некуда деться, и я всё равно продам

И больше не будет сада, что в грушах даже зимой,
С такими персиками, такими розами, цветущими при звезде,
С таким инжиром, зикыром, с такой хурмой,
Даже на ближнем востоке
Даже на ближнем востоке
Ни на западе ни на востоке, такого не будет нигде.

Уеду - тебе достанется вкус этих яблок и груш
Эти персики, что надкусишь, и губы будто в меду,
Ты знаешь, это сажал мой прадед, сюда, в азиатскую глушь,
Приехавший с Украины
Приехавший с Украины
С голодающей Украины в тридцать первом году

Я знаю, бесплатно забрать не сможет, надо, чтоб я подписал,
Иначе его же собратья отнимут, это понятно ежу,
Но он о деревьях не знает, он не понимает мой сад -
Особый уход им нужен,
Особый уход им нужен,
Особый уход так нужен, и я, наконец, ухожу

На кладбище православном сотрутся все имена
Останутся сливы и яблоки, что до земли висят
И в бирюзовом облаке зелени останется Фергана
И он говорит мне «сорок»
И он говорит мне «сорок»
И он произносит «сорок» а слышу - «сто пятьдесят».

***

Химическим светом над морем горят арабески,
И блики на солнечных стенах немыслимо резки,
И ласточки плачут, и не завершается лето,
Где зелен был Киров и был комиссар Фиолетов.

И помнят твои рядовые, мучитель мой нежный,
Как слабой рукою подвязывал галстуки Брежнев,
Куски облаков над беспечной моей головою,
И как перейти через поле твоё силовое,

Где были объятья твоих небольших расстояний,
Когда насовсем из тебя исчезали армяне
О чём же теперь красноводский паром завывает?
Теперь не отмоют от смерти ночные трамваи.

Не нужно ковров и чеканок твоих по латуни,
Пусть только твой шарик блескучий уходит к лагуне.
Над мёртвым фонтаном, аптекой и книжным пассажем,
Над старым бульваром, где жёлтый касатик посажен.

*****

Варташен остаётся в плену,
Не прощается плен,
Поцелую тебя, прокляну,
Варташен, Варташен,

В краткий миг, что продлит на века
Плач арычной воды.
Где льняные твои облака,
Где ручные сады?

Как же вера твоя нелегка,
Что без крови ни дня
Вой азана и крик ишака,
Хрип весны и резня.

Это море, замёрзшее в шторм,
Мой Кавказский хребет
Подарить, променять бы на что,
Переплыть на арбе.

Только эхо твердит под горой:
"Никогда не умру",
Где кочевник морозной порой
Подбирает хурму.

ПАМЯТИ ЖЕРТВ СТАМБУЛЬСКОГО ГРЕЧЕСКОГО ПОГРОМА 1955 ГОДА

Обойдёшь турецкий магазин,
Где смешенье лиц, смешенье вех.
О чужом взывает муэдзин,
И чужой язык - один на всех.

И, пока закат не отблистал,
Помолчи, пусть схлынет жар дневной.
«Небо Илиады и Христа
Это небо над твоей землёй»

Что тебе торговля, ты реши,
Разложив гранаты и айву.
Ведь у турка точно нет души,
Отчего так вышло, не пойму,

Уезжай отсюда, чорпачи,
На повозке, с кошельком в руке,
А Константинополь промолчит
На твоём забытом языке,

Только корольки на все лады
Пропоют тебе осанну вслед.
Будто отзвучавшая латынь -
Над Софией небывалый свет.

Амирам Григоров


Треть населения Испании никогда не читает книг



Согласно данным только что обнародованного Барометра привычки к чтению и покупке книг, который ежегодно подготавливается Федерацией профсоюза издателей (FGEE), в 2019 году 31,5% населения Испании не читало книг. Почти половина из них (49,1%) утверждают, что у них нет времени на чтение, а 29,4% утверждают, что им это не нравится или не интересно.

Испанские женщины читают книги больше, чем их соотечественники-мужчины — 68,3% против 56.

Профиль постоянного читателя в Испании таков: женщина старше 55 лет, с университетским образованием, проживающая в городе. 83% этих женщин читают книги хотя бы раз в неделю.

Мадрид, Страна Басков и Ла-Риоха — автономные сообщества с самым высоким процентом покупателей книг. Наварра и Валенсия — сообщества с наибольшим средним количеством купленных книг — 9,6 и 9,5 соответственно. На противоположном полюсе находятся Канарские острова и Эстремадура, где зарегистрирован наименьший процент покупателей книг. Мурсия же оказалась сообществом, где покупают в среднем меньше книг (5,5).

Шесть из десяти купленных книг приходится на литературу — в основном романы и рассказы. За ней следуют книги по гуманитарным наукам (10,9%) и детская и молодежная литература (10,3%).

© Пандухт


Защита истории в турецком исполнении



Турецкое издание Hürriyet Daily News подготовило материал о восстановленной армянской церкви в Кесарии Каппадокийской (тур. Кайсери).

Старинная армянская церковь Сурб Аствацацин (Святой Богородицы) в этом городе, расположенном в центральной Анатолии, по завершении реставрационных работ была преобразована городскими властями в библиотеку.

Открытие церкви в виде библиотеки состоялось 15 января с. г. Директор муниципальных библиотек Кайсери Эркан Кюп рассказал изданию, что в новооткрытом учреждении насчитывается около 50 тыс. книг, 25 тысяч из которых приходится на обычные издания, 22 тыс. составляют книги  в цифровом виде, а еще 3 тыс. — аудиокниги.

«Превращение церкви в библиотеку — это первый случай для Турции, — с гордстью заявил турецкий чиновник. — Это показывает, что мы защищаем историю. Это место стало образовательным центром и было спасено от разрушения».

Место, где располагается церковь Сурб Аствацацин до начала века было известно как район Эмир Султан. Сегодня данный район располагается в центральной части города и носит название Кичикапы и Джумхуриет.

По информации издания, точная дата строительства храма неизвестна, но утверждается, что церковь была построена в 1800-ых годах усилиями Хаджи Карапета Зардаряна.

Церковь функционировала до Геноцида армян (в версии издания — до Первой мировой войны), а затем служила в качестве депо, муниципалитета и полицейского участка. В 1961 году здание было передано в ведение Министерства по делам молодежи и спорта.

Данное министерство некоторое время использовало церковь в качестве спортивного центра, а затем храм стоял заброшенным до 2012 года, когда вновь был передан муниципалитету Кайсери. Площадь храма вместе с тремя нефами и базиликой составляет 915 квадратных метров. В северо-восточной части здания имелся баптистерий.

Издание утверждает, что в  рамках проекта библиотеки первоначальная структура здания не изменится, а все неоригинальные и дополнительные надстройки и элементы с нее были удалены.

Разумеется, для храма предпочтительнее сохраниться, пусть и потеряв культовое значение, чем оставаться заброшенным, постепенно превращаясь в руины, а затем исчезнуть навсегда, как произошло с тысячами армянских храмов в потерявшей свое коренное население Западной Армении. Однако за торжеством турецкой толерантности и «защитой истории» обращает на себя внимание такое обстоятельство. Понятно, что ждать употребления термина «Геноцид армян» от СМИ в современной Турции было бы наивно. Однако трудно не заметить, что рассказывая о спасении и начале второй жизни армянского храма турецкое издание ни разу в тексте не употребило собственно слова «армянский». Как, впрочем, нет ни единого упоминания об армянском происхождении храма ни на его фасаде, ни в интерьерах библиотеки.

Вот такая защита истории в турецком исполнении.

© Пандухт


Потерянное или обретенное время моей жизни. Часть 3

f5a46056ccff5e_5a46056ccff9c.thumb_-588x329.jpg

Часть 1, Часть 2

Честно говоря, от взятой на себя работы у меня голова шла кругом. Уже 15 лет занимаясь одним лишь своим любимым делом, я невольно увяз в другом деле, без конца пожиравшем все время, которое я посвятил бы своей настоящей работе. Я уже даже стал серьезно задумываться о том, чтобы остановиться и положить конец этой своей новоиспеченной страсти. Ведь, в конце концов, у меня даже не было собственной квартиры! И каким бы стало мое положение, если бы однажды мой арендодатель по какой-либо причине предложил бы мне освободить квартиру? Переезд в какую-либо новую квартиру уже стал для меня непростой задачей, поскольку, помимо обычных бытовых вещей, я всякий раз был вынужден с особой бережностью перевозить и свои разнообразные объемистые архивы и свою библиотеку профессиональной литературы, уже тогда составлявшую более 2000 томов. Так что на этом фоне взятое на себя дело иногда просто казалось мне бессмыслицей, особенно когда я представлял, что однажды, в очередной раз меняя квартиру, мне пришлось бы перевозить и тонны накопленных собраний прессы.

Однако, к моему несчастью, два новых происшествия, случившихся в конце 1992 года, еще больше усложнили мою жизнь. Во-первых, одна из заведующих читальным залом Матенадарана, госпожа Рузан, однажды сказала, что Матенадаран из-за материальных проблем получает всего 4 наименования периодики. Это газеты «Айастани Анрапетутюн», «Айк», «Азг» и, если память мне не изменяет, «Еркир». А еще она между делом добавила, что редакторы и издатели газет сами должны понимать, что для того, чтобы остаться в истории, хотя бы по одному экземпляру печатного издания следовало бы передавать Матенадарану (к слову сказать, как раз в то время выходило в свет, как минимум, 15 наименований периодики).

Уже много лет я именно в читальном зале Матенадарана изучал периодические издания (особенно досоветских лет) и, по крайней мере, осознавал, насколько это важное дело - передать будущим поколениям на должном уровне собрания периодики.

К вышеупомянутому прибавился и второй случай. Я подумал, что мои собрания старой прессы или хотя бы ту их часть, номеров которых не было в Национальной библиотеке, модно было бы передать им. С этой мыслью я как-то решил посетить тогдашнего директора библиотеки - Рафаэля Ишханяна. Ишханян выслушал мое предложение и вскользь заметил, что в библиотеке все они есть (речь, в частности, была об еженедельнике «Айастан», публиковавшемся в Константинополе). На этот ответ я задал свой следующий вопрос: «А, может быть, в библиотечных собраниях есть отсутствующие номера. Хотя бы в этом я готов быть полезным». На мой последний вопрос Ишханян пригласил себе одну из хранительниц библиотечного фонда и поручил ей выяснить, имеются ли в библиотеке недостающие номера еженедельника «Айастан» за 1849–1851 гг.? Мне же велел немного подождать для получения ответа. Через 15 минут женщина явилась и сказала: «Господин Ишханян, указанных годов еженедельника в библиотеке вообще нет». Ответ, кажется, удивил Ишханяна и, повернувшись в мою сторону, совершенно без всяких признаков воодушевления, но как бы между прочим, он сказал: «Ну, хорошо, тогда неси их все».

Я вышел из библиотеки несказано обеспокоенным: ну, как можно не иметь и до сих пор не знать, что у них нет этой газеты? Ведь это был один из старейших образцов армянской периодической печати, в годы издания которого на всем Кавказе (Тифлис, Баку, Ереван, Шуши и т. д.) никакая другая периодика на армянском языке еще не выходила.

Меня в буквальном смысле этого слова охватило смятение. И вот в этой ситуации в конце 1992 года я принял следующее решение: с начала 1993 года приступить к сбору ежедневных изданий, а до этого полностью отказаться от мысли о передаче своего собрания в какое-либо учреждение (втайне лелея мечту о том, что когда-нибудь я смогу основать частную библиотеку армянской периодической печати).


Самвел Карапетян, историк, глава ереванского офиса Фонда изучения армянской архитектуры (RAA)

Перевод с армянского — © Пандухт

Окончание следует...


Себастийский скорбный вестник и его «История...»



Одной из наиболее скрупулезных и мрачно впечатляющих книг о Геноциде армян является 604-страничный труд «Եղեռնապատում» — «История уничтожения Малой Армении и ее великой столицы Себастии», впервые увидевший свет в 1924 году в бостонском армянском издательстве «Айреник» и переизданный в 2006 году в Антилиасе. К 100-летию Геноцида книга вышла в Ереване в русском переводе, осуществленном доктором филологических наук Кнарик Тер-Давтян под редакцией академика Сена Аревшатяна. К великому сожалению, тираж русского издания составил всего 400 экземпляров, что автоматически сделало эту книгу библиографической редкостью. А жаль…

Почему я говорю об этой книге как об одном из наиболее скрупулезных и впечатляющих исследований по тематике Геноцида? Да потому что ее автор — армянский лингвист, этнограф, филолог и преподаватель Карапет Габикян (1861— 1925), сам оказался в числе участников депортационных караванов, или «маршей смерти», по дороге изгнания потерял всех своих родных, включая шестилетнюю дочь, долгое время провел в ссылке, в том числе в Сирийской пустыне, где скрупулезно собирал свидетельства очевидцев, жертв Геноцида, а также самих палачей. Добавив к этим свидетельствам свои собственные честные и беспристрастные и, потому, вдвойне страшные дневниковые заметки и воспоминания, он изложил все это в своем «Егернапатуме» под псевдонимом Гужкан Себастио, что в переводе на русский означает «Себастийский скорбный вестник».

Книга Габикяна — совершенно потрясающее, ценное своей многосторонностью исследование трагической страницы истории нашего народа и всего человечества. Ее строки полны боли, а страницы буквально залиты кровью. И чтение порою представляет собой настоящую пытку для читателя.

Я позволил себе перевести из книги лишь небольшой фрагмент развернутого рассказа одного из палачей армян — некоего курда по имени Мамо, похваляющегося содеянным. А содеять он и его подельники-башибузуки успели немало. Кстати, глава с рассказом данного курдского головореза начинается с ночного похищения турецкими жандармами и курдскими разбойниками молодого американского доктора, его жены и двоих малолетних детей. Хорошо бы было, чтобы кто-нибудь перевел рассказ о том, что сотворили изверги с этими американцами, на английский язык, и отправил почитать тому же советнику Болтону, экс-послу Миллсу и прочим западным «миротворцам» за армянский счет, дабы они могли себе хотя бы примерно представить, через какие страдания пришлось пройти армянам как в Турции, так и в Азербайджане, «возвращение» в который они так усиленно пытаются навязать арцахским армянам.

Но если конкретная американская семья сгинула в мучениях от рук варваров, то можно только представить, через какие адовы муки пришлось пройти коренному населению Западной Армении. В книге документально описаны такие ужасы, перед которыми меркнут зверства нацистских концлагерей.

Это и сиротские дома — «чоджуклар бахчеси», фактически являвшиеся конвейерами смерти для армянских детей, и «нагие караваны», в которых женщин, раздетых догола, заставляли шагать по нескольку дней под палящим солнцем и не давали пить, и обезумевшие матери, убивавшие собственных детей, чтобы избавить их от нечеловеческих страданий, и другие матери, умиравшие от голода в Сирийской пустыне, которым палачи совали в лицо поджаренное мясо их собственных детей…

Кроме того, Габикян обстоятельно описывает одну из важнейших для турок целей Геноцида, подтверждающую организованный заранее и четко спланированный характер Великого злодеяния — завладение имуществом и богатством армян. Он подробно рассказывает об изъятии банковских вкладов, грабежах и захватах личного имущества, экспроприации ремесленных, торговых и иных объектов, жилых домов, духовных, учебных, медицинских и прочих учреждений, принадлежавших армянам, многократных ограблениях караванов смерти и поборах с выживших даже в Сирийской пустыне. Фактически, фундамент современной Турции зиждется на армянском богатстве, щедро разбавленном армянской же кровью.

Прежде чем перейти непосредственно к переведенному мною фрагменту текста, хотел бы сказать еще об одном аспекте Геноцида, о котором сегодня практически не говорится. В книге Гужкана Себастио есть масса свидетельств того, что в массовых убийствах армян, садистских издевательствах над безоружными людьми, изнасилованиях, разбоях, грабежах, присвоении имущества принимали участие не только турки, но, наравне с ними, все остальные без исключения мусульманские народы и народности, населявшие тогдашнюю Османскую империю — курды, татары, черкесы, чеченцы, арабы, лазы, албанцы и проч. «В границах проклятой Турции не нашлось ни одной прослойки, исповедующей ислам, которая осталась бы в стороне от Великого Злодеяния, не приняла бы участия в грабежах, не обагрила бы своих рук кровью армян, не уводила бы юных армянских девушек и юношей», — пишет автор. Об этом тоже нельзя забывать.

И последнее. Не рекомендую читать дальше беременным женщинам, несовершеннолетним, людям со слабыми нервами и лицам впечатлительным.

© Пандухт




Рассказанное курдом Мамо


Я убил очень много гявуров — не пересчитать, как волос на моей голове. Я принес много жертв нашему Пророку: топор и нож для разделки мяса из нашего дома тому свидетели. Столько голов я разбил своими ногами, что несть числа. Рту моему тоже пришлось изрядно потрудиться, особенно по части женщин. К примеру, одной женщине, которая сопротивлялась, и все мои усилия овладеть ею были тщетны, желая непременно подчинить ее себе, я впился ртом в грудь и с такой силой сжал зубы, что большой кусок ее плоти остался у меня во рту. Это показалось мне столь сладостным, что я принялся пережевывать это сырое мясо, а затем проглотил. Чтобы остановить кровь, я насыпал ладонью золу на кровоточащее место и продолжил свое дело. С того дня я приобрел привычку, закончив свое дело с женщинами, в конце откусывать и проглатывать их груди.

Девочкам, начиная с семи лет, было не спастись от моих рук. А тем, которые были младше семи лет и красивые, я всаживал нож прямо в это место — в женский орган — поглубже, вырезал кусок и выбрасывал в сторону.

Я немного знаю армянский язык. Когда мы терзали гявуров, они кричали, призывали, кто Святого Христа, кто Богородицу. Я желал бы, чтобы явился Христос, чтобы разбить голову и ему. А Богородицу подвергнуть тому же, чему подвергались армянские женщины и девушки.

Нам было приказано вырезать соседнее армянонаселенное село в окрестностях Муша. С рассветом мы направились в село. В нем было больше 150 домов гявуров. Когда мы достигли села и осадили его, то знатных гявуров созвали в церковь. Мы созвали в церковь и самую именитую молодежь из знатных семей села.

Это был приказ нашего аги Алуша. Алуш-ага, взяв из нас десять человек, поднялся к алтарю. Юношей мы потащили с собою. Алуш, схватив топор, двумя ударами крест-накрест разбил одну голову, потом вторую, третью, четвертую... Очередь была за священниками. Мы сожгли их всех в церкви заживо. Спустя два часа мы приступили к изгнанию гявуров. Мы достигли берега реки. Там, прежде всего, мужчин перебили ударами меча, а в конце сбросили в реку. Река стала полностью красной от крови. Из женщин и детей мы выбрали самых красивых, чтобы забрать с собой, а остальных сбросили в воду.

Сын моего дяди по отцу, Кёр Асо заказал мне, чтобы я привел к нему четверых-пятерых гявуров, а также парочку их женщин. Я отвел к Асо семерых гявуров. Асо не знал, как резать гявуров, потому что был слепым. Я вложил нож Асо в руки и бросил перед ним гявуров одного за другим. Асо принялся резать гявуров: одному вырезал глаза, другому тыкал в грудь, третьему — в рот до тех пор, пока нож не уперся в кость. Асо был удивлен, насколько гявуры оказались костлявыми.

У меня имелся один враг среди гявуров. Когда у меня появился такой повод, я схватил его и забил до смерти. Потом я собственными руками перерезал и его семью, после чего привязал к крупу своей лошади (это была лошадь гявура, которой я завладел) и протащил по горам и ущельям…

Гужкан Себастио

Перевод с западноармянского — © Пандухт


"Սլիկ Երէց" Бенсе



Я не раз рассказывал, что мои предки по отцовской линии — из Западной Армении, с западного берега Вана.

В дедовском доме у нас хранилось множество старинных книг на западноармянском языке. В детстве одной из моих любимых книг была книга "Гавар Буланых или hАрк" известного западноармянского этнографа и собирателя устного народного творчества Бенсе, изданная в 1901 году. В ней среди множества народных сказок, басен, сатирических рассказов и притч мне особенно нравилась притча "Поп Слик" (Սլիկ Երէց), написанная на местном барбаре таким живым языком, что просто не оторваться. Поп с попадьей, детьми и всем имуществом идет в рай, а различные христианские святые ему всячески в этом препятствуют.

Вот так, например, Слик обращается к Иисусу: "Հա՜յ աստված, զքու տուն լե ավիրե. օր դու շատ աղեկ մարդըմ էղնեիր, զքըզի չըն բռնի, չըն չարչըրի".

В итоге Слика так и не пускают в рай, и он разочарованно говорит жене: "Դարձի, կնի՛կ, դարձի էրթանք. աստված քարուքանդ ու բրիշակ էնե հըմալ դրախտ, օր իդա խաթեր դավաճի չընի մարդու".

К сожалению, после смерти бабушки большинство старинных книг прибрали к рукам ушлые ереванские родственники, позарившиеся не столько на их литературную ценность, сколько на количество драмов, которые за них дадут в "Букинисте". Ну, да Б-г им судья.

Мне достались лишь те издания, которые для них показались малозначимыми или были подпорчены безжалостным временем. Я все их перебрал, кое-где уничтожил жучка, отдал в переплетную мастерскую. В общем, восстановил, как мог. Они теперь достанутся моим детям. Именно читать, а не считать деньги.

В общем, к чему я это. Случайно наткнулся в сети на русский перевод притчи "Սլիկ Երէց". Хороший перевод, кстати. Есть в нем, конечно, и недочеты. Например, голос поднимают за кого-то. А в данном случае надо было употребить выражение "повысить голос". Но, если учесть, с какого сложного текста на одном из багешских барбаров делался перевод, результат отличный. Правда, в сети он представлен в виде армянской сказки. Конечно, это не так. У этой притчи глубинный смысл противостояния армян лжи и интригам Христианства и еврейских святых. Не даром в диалоге Слик упоминает Святого Карапета. Да и само имя Слик идет от народного противопоставления доброго и злого в человеке: "Նալլաթ Սլիկին էլ, Պլիկին էլ". А это, в свою очередь, уходит корнями в павликианское движение. Но если уж это считают сказкой, могу сказать, что таких крутых сказок нет ни у одного народа в мире. Это, конечно, не оригинал Бенсе. Тем не менее, наслаждайтесь:

http://skazki-narodov.ru/443-pop-slik-idet-v-rajj.html

Я же поставлю сюда фотографию Бенсе из книги, чтобы не затерялась.

© Пандухт



Армянские «соросята» на книжной выставке в Москве



5 сентября в 75-м павильоне ВДНХ в Москве открылась 31-ая международная книжная выставка-ярмарка, на которой в этом году представлены более 100 тыс. книг всех жанров и направлений от 300 издательств 25 стран мира.

В этом году главной темой выставки объявлена детская литература.

Но Армении в настоящее время не до детской литературы. Главное, чтобы среди прочих «Туркмен-наме» и мемуаров Гейдара Алиева не затерялся и наш бархатный «Майн кампфик». Речь о книженции под названием «Армянская бархатная революция», вышедшей из-под пера руководителя НПО «Центр глобализации и регионального сотрудничества» Степана Григоряна.

Книга была издана в Ереване издательством «Эдит Принт» в роскошном переплете и снабжена красочными фотографиями. 17 августа книга была представлена в армянском и русском вариантах, выход в свет ее английского варианта запланирован в ближайшее время. А спустя несколько дней она уже оказалась на выставке в Москве.

Степан Григорян, бывший депутат армянского парламента времен Левона Тер-Петросяна — персона в армянском медийном поле скандально известная. В особенности благодаря своей нарочито антироссийской деятельности и нападкам и клеветой в адрес Армянской армии. Буквально на днях против него подан судебный иск за распространение заведомо ложных сведений, порочащих честь и достоинство Генерального секретаря ОДКБ Юрия Хачатурова.

За последние годы руководимый Григоряном Центр глобализации и регионального сотрудничества получил в общей сложности $148 530 от фондов «Открытое общество» (Open Society Foundations) (Фонд Сороса в Армении), а сам Григорян в нашей стране упоминается в числе наиболее активных «грантососов».

Любопытно, что Григоряну до 2030 года запрещен въезд в Россию за «участие в деятельности иностранной или международной неправительственной организации, в отношении которой принято решение о признании нежелательной на территории Российской Федерации ее деятельности». В связи с этим 30 августа 2016 года при въезде в РФ в московском аэропорту «Шереметьево» он был задержан российскими пограничниками и депортирован обратно в Армению.

Деятельность НПО Фонд Открытое общество Генеральной прокуратурой РФ признана нежелательной на территории Российской Федерации с ноября 2015 года. Признание нежелательной деятельности организации означает запрет на ее деятельность на территории России. Такая организация не может проводить финансовые операции и создавать структурные подразделения. Нежелательным организациям также запрещается проводить публичные мероприятия и распространять свои материалы (!), в том числе через СМИ и печатные издания.

Как видим, «соросята», отпраздновавшие победу в Армении (надеюсь, временную) и других постсоветских (и не только) странах, бросают свои жадные взоры на Россию. И запрещенные в России издания запрещенного там же фонда, представляющие собой подробную инструкцию по организации и проведению государственного переворота, исправно поступают на российские прилавки — окольными путями, замаскированные и затасованные в ассортименте книжной выставки.

Думаю, российские коллеги обязательно обратят внимание на эти хитрые ходы армянских грантососов.


© Пандухт