Category: архитектура

Агулис. Монастырь Сурб Товма



Скорбя по сгоревшему Нотр-Даму, я, тем не менее, отлично знаю, что он будет восстановлен и продолжит радовать своей красотой парижан и многочисленных туристов.

К сожалению, того же не скажешь о многочисленных армянских храмах, многие из которых утеряны навсегда. До них никому, включая нас самих, практически нет дела.

Вот история одного из таких храмов.

Прекрасный армянский город Агулис в гаваре Гохтн (ныне — Нахиджеванская автономная республика — Пандухт), слава о котором гремела в средние века, лишился своего коренного населения в конце 1980-ых годов. В первое десятилетие XXI века азербайджанскими вандалами было окончательно стерто с лица земли все богатейшее армянское культурно-историческое наследие Агулиса, каковое на конец XIX века составляло, ни много ни мало, 11 церквей.

Судьбу города и его жителей разделил и знаменитый монастырь Сурб Товма аракял (св. апостола Фомы), находившийся в центральной части Агулиса.

Монастырь, согласно преданиям, а также надписи над западным входом, был основан апостолом Варфоломеем. В 305 году монастырь перестроил Григор Просветитель.

Сурб Товма аракял являлся духовным центром армян Гохтна, а с раннего средневековья по 1838 год служил резиденцией епископа. В конце XVIII века над украшением его интерьера работал воспитанник монастырской школы, а позднее ее преподаватель и монастырский дьякон, знаменитый армянский средневековый художник и поэт Нагаш Овнатан.

С XIV по XVIII вв. в монастыре действовал центр искусства переписывания древних рукописей, в котором было создано около 90 оригинальных манускриптов. 10 из них, дошедших до нас через века и нападения кочевых банд грабителей, ныне хранятся в Матенадаране.

В 1867 году по инициативе писателя Перча Прошяна и жителей Агулиса, по указу католикоса Геворга IV Констанднуполсеци в монастыре была открыта мужская школа – духовное училище армян Верхнего Агулиса, в котором обучалось 150 учеников.

В 1918 году во время турецкого вторжения в регион монастырь в очередной раз подвергся разграблению и разрушению и в советское время пребывал в запустении.

Храма больше нет. Разорено и монастырское кладбище, располагавшееся в 250 м на северо-восток от монастырских стен. По свидетельству исследователя армянского наследия Нахиджевана Аргама Айвазяна, более половины кладбищенских надгробий закопаны в землю, а надписи на них стерты и уничтожены.

Одним из последних свидетельств о существовании армянского Агулиса стала книга Акрама Айлисли «Каменные сны», созданная, по словам ее автора, в память агулисских армян, «оставивших после себя неоплаканную боль».

Согласно утверждениям представителей правящего в Азербайджане режима и обслуживающего его азагитпропа, армяне на территории Нахиджевана никогда не жили и, соответственно, никаких памятников не строили. По их словам, если в Нахиджеване и существовали христианские памятники, то они были «албанскими». Однако внятно объяснить, куда же подевались эти «албанские» памятники, в Баку не могут.

К счастью, свидетельств армянского присутствия в Нахиджеване, несмотря на геноцид его населения и культуры, в мире насчитывается великое множество. Это и сохраненные древние рукописи, и документальные материалы, и свидетельства времен пребывания края в составе Российской империи. Одно из таких свидетельств я бы хотел сегодня привести.

Это очерк «Монастырь Святого Фомы» за авторством смотрителя Чайкендского двухклассного земского училища Ар. Туманова, опубликованный в 13-ом выпуске «Сборника материалов для описания местностей и племен Кавказа». Данный сборник представлял собой крупномасштабную публикацию повествовательных источников, осуществленную управлением Кавказского образовательного округа в 1881–1908 годах. Он включает исследования и описание истории, быта и этнографических характеристик народов, населяющих Кавказский регион Российской империи. Выпуск XIII был отпечатан в Тифлисе в Типографии канцелярии Главноначальствующего гражданскою частью на Кавказе в 1892 году.

© Пандухт


Монастырь Св. Фомы


Монастырь св. апостола Фомы находится в селении Верхние Акулисы Нахичеванского уезда Эриванской губернии, верстах в пяти к северо-западу от г. Ордубада. Мимо него протекает речка Акулис-чай, которая делает его с западной стороны недоступным; с восточной и северной сторон монастырь защищен горами. Близлежащие селения и деревни сообщаются с ним только через село В.-Акулисы по верховой дороге. Окрестные жители — армяне, армяно-григорианского вероисповедания, и татары — магометане, имеющие в Акулисах свою мечеть; преобладающий элемент населения составляют армяне. Ежегодно, в день св. апостола Фомы, местные христиане собираются на богомолье в монастырь, управляемый теперь особым настоятелем, назначаемым эчмиадзинским синодом. Хотя монастырь не считается приходским храмом, однако вечернее и утреннее богослужение, совершаемое в нем, посещается многими акулисцами.

Предание армянской церкви свидетельствует, что его основал св. апостол Варфоломей, который был отправлен Спасителем после Его вознесенья, в бывшую Армению, для излечения царя Абгара, страдавшего долго тяжкою болезнью. В то время, когда св. Варфоломей находился в Акулисах, св. апостол Фома проповедовал в Индии; услышав о мученической кончине последнего, он построил здесь в память св. мученика часовню, которая св. Григорием Просветителем была преобразована в монастырь. Об этом надпись, высеченная над западными дверями монастырского храма, гласит следующее:

«Բարդուղիմէոս ի հայս եկեալ է,
Զտուն Տեառն նախ ասա հիմնարկեալ է,
Սուրբ Թովմայի առաքելոյն անուն կոչեալ `գահ հաստատեալ:
Կոմսի անուն զիւր աշակերտն տեսուչ տեղւոյս զնա եդեալ,
Որ և զտուն Գողթ գաւառիս <ի նա յանձնեալ զհոտն ընտրեալ:
Մերձ Ագուլիս և Դաշտ գովեալ,
Ցղնա, Ռամիս սմա յանձնեալ,
Բուստ, Փառակա ևս տւեալ:
Բուհրուդ ....[1] անքակ եդեալ
Եւ շրջաւ ընդ ամսեան, (Աղահեցիր) ցանկ հաստատեալ,
Դաստակ, Վանանդ կցորդ եդեալ.
Տրունիս, Տնակերտ սմա միաբանեալ.
Օբովանիս և Քաղակիկ և Անապատն Հանդամիջաց,
Վեռնգետցիք և Քեշերեցիք, Նուսնիս, Օրդուբաթ բաժին կարգեաց:
Սուրբն Գրիգոր յորժամ եկեալ է, Նոմոս տեսեալ,
Ձեռագրովն նոյն հաստատեալ
Եւ նզովիւք ամրափակեալ:
Ցամին Տեառն ԳՀ. և հինգ հասեալ
Լուսաւորչին պատճէն գրեալ է
Արձանագրիս, որ աստ եդեալ է:»

Перевод надписи:

«Варфоломей, пришедши к армянам и основав здесь прежде сей Божий дом во имя св. Фомы, упрочил трон ученика cвoero по имени Комси; назначив здесь начальником, поручил ему паству округа Гохтн[2]: Ближние Акулисы и восхваленный Дашт (Нижние Акулисы), к которым присоединил Цигна, Рамис, Буста, Фарака, Бугрут, Дастак, Вананд, Трунис, Тнакерт, Обованис, Кахакик, Анапат Андамечский, вернгетцев, кешерцев, Нуснис и Ордубад. Св. Григорий, пришедши и увидевши Номоса[3], утвердил cие в 305 году после P. X. и снял копию сей надписи».

Последний ремонт монастыря сделан в 1694 году, как свидетельствует надпись, высеченная на западной стене храма. Он построен из тесаного камня, сплошной кладкой, на известковом цементе; над крышею, ближе к западному притвору, возвышается величественный купол. План монастырского храма представляет прямоугольник, имеющий в длину 82 и в ширину 64 фута.



Храм имеет три притвора[4], из коих один, с западной стороны, называется гавитом (գավիթ), или жаматуном (ժամատուն); два другие, с южной и северной сторон, служат крытыми входами.

Восточная или алтарная часть имеет закругленную форму, но это закругление не представляет выступа и скрывается в толще стены. Наружные стены разукрашены вырезным поясом, который на восточной стене, охватывая крестообразное окно, поднимается перпендикулярно и образует орнаменты, имеющие форму креста. Над западными дверями вырезано изображение Спасителя с крестом в руке, и св. апостола Фомы, ощупывающего язвы Христовы. Вокруг окон и дверей вырезаны орнаменты. Окон всего одиннадцать; из них десять — одинаковой величины — по 6 футов в длину и по 2 фута и 4 дюйма в ширину; окно, находящееся в средине восточной стены, представляет форму креста, имеющего в длину 2 фута, а в ширину — 1 фут; окна расположены так: с южной и северной сторон — по три; из них средние, находящиеся над дверями, снабжены краевыми орнаментами; с западной стороны — два окна, а с восточной — также три. Входов в церковь три: каждый из них представляет одностворную дверь, имеющую в высоту 6,5, а в ши¬рину по 4,5 фута. Надпись над западной дверью показывает, что она сделана в 1694 г. Шея главы монастыря и основание купола имеют форму круглую; форма же покрытия последнего — сложная, пирамидальная. Вся крыша покрыта каменной лещадью; она имеет форму шатровую, в четыре ската, из коих южный и северный — длиннее. В куполе — четыре окна, имеющих закругления в своих верхних частях. Размеров этих окон, а равно и высоты храма измерить не представилось возможности.

На восточной стороне возвышается алтарь, который разукрашен рисунками, а по обеим сторонам его построены особые помещения, называемые хоранами (խորան); в одном из них переодеваются церковные служители, а в другом помещается монастырский музей. В северном хоране есть глухие лестницы, ведущие на крышу.

Великолепные своды монастыря поддерживаются четырьмя столбами, имеющими форму призмы с угловыми вырезами. Пол, как алтарный, так и церковный, сделан из жженого кирпича квадратной формы. Верхняя часть, где начинаются своды, расписана фресками, какие встречаются в армянских церквах нового времени. Над северною дверью возвышается на крыше колокольня, построенная из тесаного камня.

В южном хоране монастыря помещается музей и продажные свечи. Шкап, находящийся здесь с южной стороны, заключает в себе древние ризы, а в шкапу, который помещается у восточной стены, хранятся древние митры и венцы разных эпох, часть св. Креста, наэываемого «Кенац пайт»[5] (Дерево жизни), серебряная модель ковчега Завета, плечевая и голенная кости св. Фомы, кресты, золотая рука с мощами святых, большое увеличительное стекло в звездообразной серебряной оправе, рукописные церковные книги на пергаменте, древние монеты разных государств, драгоценные камни, кондаки[6], относящиеся к делам монастыря, кольца и др.

Двор монастыря окружен кельями, где некогда обитали монахи, и шестью башнями, служившими для защиты. Четыре из этих башен занимают углы квадратного двора, а две другие — средину его северной и южной стен. Они придают монастырю вид укрепленного замка. В настоящее время некоторые из вышеупомянутых келий соединены вместе и обращены в здание местной приходской мужской школы.


Ар. Туманов, смотритель Чайкендского двухклассного земского училища

Подготовил к публикации — © Пандухт
_____________________________________________________________



[1] На местах, которые не прочитаны, поставлены точки.
[2] Гохтн или Гохтник (Գողթնիք)- один из oкpугoв древней Армении, в состав которого входили вышеупомянутые села и город Ордубад.
[3] Один из учеников Варфоломея; гроб его находится, по местному преданию, в Акулисах.
[4] Притворы на плане не обозначены. - Ред. Сборника
[5] կենաց փայտ:
[6] կոնդակ – духовная грамота католикоса.



Корикос: Армянская жемчужина Средиземноморья



Остров Корикос, в средневековье носивший название Крамбуса (Грамбуса, Грамвусса), располагается на расстоянии 300 метров от одноименного города на берегу. Общая площадь острова составляет 15 тыс. квадратных метров, большую часть которых занимает замок. Расстояние от Мерсина до Корикоса составляет 60 километров.

По информации Страбона, в древние века остров служил опорным пунктом средиземноморских пиратов. По легенде, замок на острове был построен византийским императором Алексеем I Комнином после Первого крестового похода.

В 1163 году остров Крамбуса и лежащий напротив него на материке замок Корикос был завоеван армянским князем Торосом II-ым Великим и включен в состав Киликийской Армении. Начиная с 1199 года и в течение XIII века армянский монарх Левон I, а затем и его наследники, капитально перестраивают оба замка — и материковый, и островной.

Южные и западные стены островного замка перпендикулярны друг другу. Северная и восточная стороны окружены изогнутым валом, общая длина которого составляет 192 м. Главные ворота находятся на северной стороне, имеются небольшие ворота и хорошо сохранившаяся галерея на западной стороне. Крепость обладает 8 бастионами особой формы.

Результаты археологических изысканий 1982 и 1987 гг., проведенных Мерсинским музеем, показали, что первоначальный византийский план сохранился в основном в южной части крепости с ее характерными квадратными башнями. Армяне перестроили северную и западную стороны замка, используя для этого принятую в армянской средневековой архитектуре каменную кладку, возвели круглые башни, перестроили фортфикационные сооружения. Кроме того, они нанесли новый облицовочный камень на большую часть греческой кладки.

На стенах крепости имеются две армянские надписи с упоминаниями о восстановлении этого места королями Левоном I-ым (1206 г.) и Хетумом I-ым (1251 г.). Армяне также построили в крепости сводчатую часовню, которая несколько раз перестраивалась. Полы в ней, как и в некоторых других сооружениях крепости, были украшены мозаикой, которая частично сохранилась. В ходе раскопок здесь также были обнаружены мастерские и цистерны для хранения воды.


Армянские надписи на стенах Корикоса

Когда-то остров имел связь с материковой крепостью — замком Корикос у мола.

Таким образом, в киликийскую эпоху Корикос стал важным армянским торговым портом на Средиземном море. Многие путешественники оставили описания этого города. Так, испанский раввин Вениамин Тудельский, побывавший здесь в 1167 году, писал: «Корикос — это начало страны, называемой Арменией, граница империи Тороса, властелина гор и царя Армении».

Немецкий легат Вильден Ольденбургский, путешествовавший по Киликийской Армении в 1211-1212 гг., так описывал Корикос: «Его постройки и сегодня кажутся чудесными и заслуживают сравнения с римскими строениями и руинами».

Наибольшего расцвета Корикос достигает во второй половине XIII века, когда оказывается на пересечении торговых путей Генуэзской республики и мамлюков Египта. Однако спустя столетие Киликийское королевство оказалось на грани краха, а Корикос был отрезан мусульманами от остальной территории Киликии. И в 1360 году кипрский правитель Пьер I Лузиньян, вняв просьбам армянства Корикоса, взял осаждаемый остров под свое покровительство. Окончательно замок был захвачен отрядами турок под предводительством караманида Ибрахима II-го в 1448 году, а в 1471-ом — был завоеван османским полководцем Гедик Ахмет-пашой и присоединен к Османской империи. Армянское население Корикоса к этому моменту рассеялось.


Корикос на гравюре французского востоковеда Виктора Ланглуа

Ныне остров и небольшой город напротив него на материке носят название Кызкалеси (Девичий). Существует легенда, что некий оракул сообщил королю, что его прекрасная дочь погибнет от укуса ​​змеи. Он добавил, что даже сам король не сможет изменить предначертание судьбы. Потрясенный словами предсказателя, король попытался все-таки перехитрить судьбу, построив замок на острове, где не было никаких змей, и отправил туда жить свою дочь. Но змея прокралась и спряталась в корзине с виноградом, направленной принцессе с земли. И предсказание сбылось...


© Пандухт


Багаван



Агентство Ermenihaber обратилось к судьбе одной из уничтоженных армянских церквей на территории современной Турции в материале под заголовком «Те, кто снес армянскую церковь в Агры в 1953 году, сейчас сожалеют об этом».

Те, кто в 1953 году по приказу государства принимали участие в сносе армянской церкви в деревне Таштекер, расположенной между Диадином и Ташлычаем в Агры, теперь испытывают глубокое сожаление, пишет издание.

Церковь, один из важнейших культовых центров, была разрушена по приказу государства и провластно настроенных шейхов после того, как армяне подверглись геноциду. Спустя два года, камни разрушенной церкви были доставлены в Агры (армянское название — Карбер — Пандухт) и использовались при строительстве Центральной мечети.

Один из тех, кто участвовал в разрушении церкви — 95-летний Маруф Яшар, описывает те дни, которые он запомнил, как будто это было вчера. Он хорошо помнит размеры церкви, ее красоту и великолепие убранства, отмечая, что, несмотря на выступление сельчан против сноса, государство приказало ее уничтожить.

Государственные чиновники обратились к жителям деревни, воздействуя на них через некоего шейха Абдуллу. «Пока эта церковь здесь, вы считаетесь нечестивыми, а это — великий грех. В деревне не будет изобилия. Ваши дети умрут, — по словам Яшара, так говорили людям. — К сожалению, нас убедили. Мы были невежественными, ничего не знали. Государство и шейх говорили нам, что это правильно. Фактически, я и все жители села участвовали в работах по сносу».

Сельский мухтар, 73-летний Ибрагим Гурсой рассказывает, что ему было 11 лет, когда государство приказало избавиться от армянской церкви. По его словам, государство убедило всех в том, что армяне в будущем обязательно предъявят права на свои земли, и потому церковь должна быть немедленно снесена. «Это действительно большое варварство. Потому что, как вы можете видеть здесь, расстояние между мечетью и церковью — двумя божьими храмами, составляло всего 20 метров. Мечеть стоит, а церковь снесена. Армяне, которые раз в год навещали могилы своих предков, говорили: «Зачем вы уничтожили эту церковь? Что она вам сделала? Мы ведь с курдами братья». Мне стыдно за то, что мы сделали. Мы были невежественны, ничего не знали. Это важное историческое наследие».

Комментируя данный материал, проживающая в Бельгии исследовательница армянской истории Гила Хаддад публикует уникальную фотографию церкви Сурб Ованес до разрушения. «Известный монастырь Багаван или Сурб Ованес, расположенный в деревне Багаван (Таштекер) района Ташлычай ила Агры, был разрушен в 1953 году, а из его камней построена центральная мечеть Агры, — указывает она. — До принятия христианства здесь располагался самый известный зороастрийский храм огнепоклонников в Армении. В 371 году в битве при Багаване спарапет Мушег Мамиконян одержал победу над персами. Гора Таштекер позади села в старинных текстах фигурирует как Нпат».



И еще немного дополнительной информации о Багаване.

Багаван (дословно — «Место богов») — известнейший культовый центр Армении в эпоху язычества, а затем и христианства. Город располагался в юго-восточной части гавара Багреванд провинции Айрарат, на левом берегу реки Арацани (Восточный Евфрат, Мурад). Армянские авторы, помимо названия Багаван, использовали также топоним Дицаван, имеющий сходное значение. Армянский историк V века Агатангелос упоминает о существовании в Багаване мехьянов (древнеармянских языческих храмов), посвященных божеству армянского Нового года и урожая Аманору и богу гостеприимства и щедрости Ванатуру.

По легенде, зороастрийский храм в Багаване — городе дохристианских правителей Армении, был построен в III в. до н. э. у северных склонов священной горы Нпат. Здесь, в водах Арацани в 301 году Григорий Просветитель крестил первого христианского царя Армении Трдата III Великого. В 314 году, уже после принятия христианства в качестве государственной религии страны, языческие храмы Багавана были разрушены, а на их месте поднялись церкви, участие в строительстве которых, возможно, принимал сам Просветитель Армении.

Данная местность и склоны близлежащей горы Нпат были отмечены огромным количеством хачкаров и каменных крестов, а также россыпью церквей и часовен. С этих склонов в 371 году католикос Нерсес Великий наблюдал за тем, как армяне при поддержке римлян одержали победу в судьбоносной Дзиравской битве над шахиншахом Ирана Шапуром II Великим, пытавшемся вернуть в Армению зороастризм. Как писал отец армянской истории Мовсес Хоренаци, «когда Нерсес Великий увидал все это, он взошел на вершину горы Нпат, воздел руки к небу и не опускал их в своем молении, подобно первопророку Моисею, пока не был повержен второй Амалик». В этой битве армянскими войсками командовали царь Пап, спарапет Мушег Мамиконян, сын Васака Мамиконяна, и рыцарь Смбат Багратуни, а на стороне противостоявших им персов сражались армянские отряды изменников Меружана Арцруни и Вагана Мамиконяна, а также отряды албанцев и лезгин под командованием их царей — соответственно, Урнайра и Шергира, первый из которых в битве был ранен, а второй — убит.

Сам монастырь, располагавшийся на территории в 20 тыс. кв. метров, состоял из трех церквей, а его самыми известными епископами были Езник Кохбаци и Мовсес Хоренаци, под руководством которого Багаван стал главным монастырем в гаварах Багреванд и Аршаруник. В 631 году под руководством архитектора Исраэла Горахчеци началось строительство главного храма Сурб Ованес Мкртич (Святой Иоанн Креститель), завершившееся к 639 году.

Размеры храма были внушительными — 46 на 27 метров, а высота составляла 20 метров, что сопоставимо с размерами храмов в Двине, Звартноце и Талине. В здании насчитывалось 5 дверей и 51 окно. А еще в Сурб Ованесе хранилась уникальная коллекция рукописей, которая была уничтожена во время русско-турецкой войны 1877-78 гг.

В данный регион, с VIII века управляемый Аббасидами, после падения в 1045 году Анийского царства стремительно проникают турки-сельджуки. После битвы при Кёседаге (Себастия) в 1243 году он последовательно входил в государственные образования ильханов (монгольских ханов), Джелал ад-Дина, снова монголов, Тамерлана, туркменов Кара-Коюнлу и Ак-Коюнлу, а после победы турок в Чалдыранской битве (1514 г.) вошел в Османскую империю.

До исхода армян из гавара Багреванд возле монастыря существовало старинное армянское село, которое местные называли Ванк, а турки — Уч Килиса (Три церкви) — по количеству церквей, а, возможно, скиний главного храма.
В конце 40-ых – начале 50-ых годов прошлого века монастырь был полностью разрушен местными мусульманами. Часть его камней использовалась для строительства домов в бывшем селе при монастыре (ныне — Таштекер), а большая часть вывезена в город Агры, где они использовались в основании каменной кладки главной мечети, возведенной в 1950-ых годах.

В настоящее время церковный комплекс в Багаване пребывает в руинах. К югу от села на вершине горы есть пещера, расположенная на высоте около 2000 метров, глубиной 3 метра и размером 4x3 метра. Согласно легенде, живущей среди жителей деревни, здесь хранились запасы овечьего молока, принадлежащего церкви, которое реализовывалось через молочный магазин, располагавшийся в 25 км отсюда. В 50 метрах к югу от церкви сохранились остатки церковного кладбища с хачкарами и каменными надгробьями с надписями на армянском языке. К юго-западу от церкви имеются три скважины глубиной около 40 метров, обеспечивающие потребности в питьевой воде. Ныне все жители деревни являются курдами-мусульманами из племени джалали, среди которых высока миграция в западные провинции страны и в административный центр ила Агры, расположенный в 42 км отсюда.

По данным за 2007 год, в селе Таштекер проживало 420 человек, основное занятие которых —  сельское хозяйство и животноводство. В деревне имеются питьевая вода, электричество и телефонная линия, работает начальная школа. Подъездная дорога функционирует круглогодично, через реку Арацани переброшен мост. Почтовое отделение и медпункт отсутствуют.


© Пандухт


Таманяновское барокко или бутафория?


Реконструкция Еревана

(Окончание. Начало — здесь и здесь)

Дилемма реконструкции проста. Либо сохраняется город Таманяна, либо создается "староереванская" бутафория, которая похоронит его генплан. Это несовместимые и даже взаимоисключающие альтернативы. Таманяновская культура несовместима с плебейским вкусом и неспособностью отличить великое от смешного.

Неуважение к наследию Таманяна выражается в состоянии Дома правительства. В 20-х годах туфовую облицовку Наркомзема сочли роскошью. Его дворовые фасады и фасад, выходящий на Главный проспект, оштукатурены и выкрашены в ядовитый лиловый цвет. Проржавевшая жестяная кровля также мало украшает здание. Но эти уродства не пугают эстетов, не находящих себе места из-за участи дома Таировых. Какие у нас странные и извращенные приоритеты!


Идею возведения купольного барабана над Домом правительства согласно эскизам Таманяна приняли в штыки, демагогически сославшись на необходимость точного следования его замыслам. Нашим зоилам стоило бы напомнить, что проект фасада дома со стороны улицы Мелик-Адамяна был разработан сыном Таманяна Георгием. О каком проекте идет речь, если автор не успел проработать его в деталях?

Можно вспомнить купол берлинского Рейхстага — здания, художественные качества которого не выдерживают сравнения с высочайшей эстетикой шедевра Таманяна. Купол Рейхстага "восстановили", но он уже не перекрывает зала заседаний, потому что отдан туристам. Это изменение придает Рейхстагу трагикомическое сходство с авлабарской резиденцией Саакашвили, возведенной, правда, позднее.

Проект купольного барабана над Домом правительства сохраняет его изначальный облик и функции в неизменном виде, но не отвечает высоким стандартам критиков. Их придирчивость объясняется не заботой о сохранении таманяновского наследия в первозданной чистоте, а беспокойством за судьбу Картинной галереи.

Полвека назад Марк Григорян опубликовал монографию об архитектуре тогдашней площади Ленина. В ней он подчеркнул сходство ее очертаний с контурами площади св. Петра. В плане обе площади сочетают трапецию с овалом, чем и ограничивается сходство между ними. Площадь св. Петра представляет собой вынесенный вовне алтарь собора, с которого понтифик обращается к тысячам паломников, а площадь Республики — главный транспортный узел Еревана. Пару лет назад эту мертворожденную идею попытался реанимировать Мкртич Минасян, утверждавший, что якобы здание музея находится на оси симметрии площади Республики, хотя бульвар отходит от нее под заметным углом, в отличие от Via della Conciliazione, ведущей прямо к входу в собор св. Петра (скорее всего, Минасян по умолчанию ссылался именно на римскую улицу).



Как Григорян, один из лучших последователей Таманяна, смог усмотреть сходство между этими площадями-антиподами, остается тайной. Видимо, он мечтал создать свою реплику базилики св. Петра, но порочность исходной концепции предрешила творческое фиаско мастера. Глядя на этот эклектичный зиккурат, как-то не веришь, что его создал выдающийся зодчий, подаривший нам Матенадаран.

Музей закрыл вид на Арарат с Северного проспекта и разрушил визуальную связь сценической коробки Оперы с купольным барабаном Дома правительства, которая предполагалась генпланом Таманяна. Дом правительства перестал восприниматься как главное здание площади и Еревана в целом. Проект барабана отвергают, видя в нем посягательство на место музея, ставшего главным элементом изуродованного ансамбля площади Республики.

Зиккурат вобрал в себя Картинную галерею, Музей истории и даже Филармонию, став свидетельством нашего крохоборства. Его невозможно расширить, поскольку он ограничен узкими пределами пятачка между площадью Республики и улицами Абовяна, Налбандяна и Арами. Григорян пытался решить эту проблему выпуском консолей с 4-го по 8-й этажи здания, чем только подчеркнул его несовместимость с ансамблем площади. Ирония судьбы в том, что музей возвели, когда Армения могла достойно представить миру свое великое наследие за счет советского бюджета. Обратимся к опыту других столиц, чтобы понять вредоносность этого решения.

Хороший пример подает Берлин, где перестраивают музейный город, состоящий из отдельных зданий, в которых представлены памятники искусства разных народов и эпох (а у нас все свалено в одну кучу — арташатские артефакты, работы Донателло, Бассано, Сарьяна и Кочара соседствуют с бог знает чем). Париж не так давно принял решение восстановить Тюильри, ибо даже колоссальному Лувру явно недостает экспозиционного пространства. Если перечисленные примеры покажутся картвеломанам претенциозными, напомню им, что Музей истории Грузии занимает обширное здание на проспекте Руставели и ряд других близлежащих построек. Можно ли болтать о величии нашей культуры, не заботясь о ее пропаганде?

Этот вопрос можно решить, создав в Ереване музейный город в духе берлинского. Подходящим местом для него может стать заброшенная территория, прилегающая к Кармир блуру. Там следует разбить роскошный парк, который станет ереванской репликой комплекса виллы Боргезе. Римский парк украшают воздвигнутые в XVIII веке "развалины" храмов Дианы и Эскулапа. Парк вокруг Кармир блура обойдется без неоклассических декораций: его лучшим экспонатом будут руины урартского городища с потрясающими видами на Арарат. Кроме Музея истории в парке надо разместить музеи армянского, русского и западного искусства, древней армянской архитектуры (что актуально в свете притязаний турок и грузин на наше наследие) и детского искусства. Реализация этой идеи вдохнет жизнь в унылый южный сектор Еревана, изуродованный комплексом зданий посольства США, и станет толчком к приведению в порядок находящегося поблизости озера.

С созданием музейного города отпадет всякая необходимость в наличии зиккурата. Странно, что даже очень уважаемый мной Левон Варданян, отвечая на вопрос о его судьбе, сказал: "Не будем же мы сносить здание музея?". А почему бы и нет, если оно изуродовало ансамбль одной из лучших площадей мира?! Его надо снести хотя бы из уважения к светлой памяти выдающегося зодчего, имевшего такое же право на ошибку, как любой из нас!

После этого можно приступить к реализации проекта Главного проспекта в полном соответствии с генпланом Таманяна. Наши архитекторы могут представить на суд общественности эскизные наброски будущей улицы на манер пейзажей Елисейских полей кисти Эдуарда Кортеса, Антуана Бланшара и Жорж Стейн. Хороший зодчий должен воспитывать сограждан, а не потакать их дурному вкусу.

Центр Еревана перегружен транспортом, что предопределяет функции проспекта и его будущий облик. Транспорт можно загнать под землю, как на ряде центральных улиц Мадрида и Штутгарта. В этом случае Главный проспект может быть решен в духе проекта Армена Заряна с фонтанами в римском стиле. Kак говорил сам Зарян, в основе его решения лежала концепция piazza-strada, лучший пример которой дает Piazza Navona в Риме. Если транспорт оставить на земле, проспект будет походить на Елисейские Поля. Оба решения похоронят "старый Ереван", но придадут городу столичный лоск, а наши поклонники проспекта Руставели получат собственный парадный променад. В любом случае ведущие в ущелье Раздана тоннели под Кондом должны стать частью транспортной схемы города. Их продолжение под Цицернакабердом обеспечит кратчайший выход с Главного проспекта к объездной автотрассе от улицы Шираки до Аштаракского шоссе.

Прокладка Главного проспекта сделает актуальной реконструкцию нижней части проспекта Маштоца, диссонирующей с отрезком между Матенадараном и зданием Оперы. Последний остается бельмом на глазу у патриотов Еревана с советского времени, и давно пора привести его в надлежащий порядок.

Теперь о крышах Еревана. В мой последний приезд я снимал квартиру на 9-ом этаже высотки около памятника Вардану Мамиконяну. Крыши находящихся рядом домов в добротном таманяновском стиле покрыты жестью и шифером, придавая столице сходство с турецкой провинцией. Это уродство усиливают мансарды, построенные хаотично и с преступным пренебрежением к сейсмической угрозе. Вопрос кровель можно решить, используя черепицу, цвет которой идеально согласуется с цветовой гаммой туфовой застройки. Черепичное решение можно для начала опробовать на Доме правительства, который только выиграет от него.


Опыт Тифлиса


Градостроительный опыт Тифлиса, бесспорно, заслуживает внимания. Скажу лишь, что творившие в Тифлисе зодчие-армяне творчески использовали в своей практике европейский градостроительный опыт, находясь на переднем рубеже инженерных достижений тогдашней эпохи. Бутафория одинаково противопоказана и Еревану, и Тбилиси, так как обходится очень недешево.

Реконструкции Парижа предшествовала прокладка сети подземных коммуникаций общей длиной до 2000 км. В Тбилиси этот опыт игнорируют, что в сезон весенних паводков приводит к разрушениям и жертвам. Карине Даниелян, не упоминавшая в своих заявлениях ни парижский, ни тбилисский опыт, трезво и правильно подходит к экологической составляющей вопроса реконструкции Еревана. Еревану нужны не декорации, а грамотная концепция реконструкции и столь же грамотная концепция подлинного, а не надуманного и искусственного старого города.

Главный посыл этой статьи может создать впечатление о враждебности отношения автора к Кавлашвили, но это не так. Я имел честь лично знать Шота Дмитриевича и считаю приятным долгом засвидетельствовать искреннее к нему уважение. 30 лет назад, когда не стало моего отца, я сообщил ему об этом. В ответ он сказал мне: "У Гранта Михайловича было немало учеников, одним из которых был я". Он проявил уважение к моему отцу, придя на его похороны. Отец отзывался о нем как о хорошем и необыкновенно трудолюбивом человеке, в чем я не сомневаюсь. Мои возражения вызывает не личность Кавлашвили, а спущенный ему сверху заказ на разрушение армянского Тифлиса декорациями, которое наши патриоты по незнанию и дурной привычке называют "старым Тбилиси".


Александр Микаэлян


Таманяновское барокко или бутафория?


Таманян и армянский Ренессанс

(Продолжение. Начало — здесь)

Восторженное отношение к дореволюционному Еревану вырвано из исторического контекста. Оно игнорирует два совершенно очевидных факта:

1. Отсутствие у персидских и русских правителей города интереса к его развитию и, не приведи господь, превращению в блистательную столицу Армении.

2. Космополитизм нашей буржуазии, предпочитавшей вкладывать в развитие Баку и Тифлиса деньги, которые могли бы пойти на реконструкцию Еревана.

Эти факторы, действовавшие как пара сил, предопределили облик и статус Еревана как провинциального захолустья, хотя город официально стал столицей Армении в 1918 году. Возрождение города началось с призыва Мясникяна к корифеям нашей культуры вернуться в разрушенную Армению и поднять ее из руин.


Московские державники и ученые-либералы вроде Тойнби восхваляют сталинскую национальную политику, не вдумываясь в ее смысл. Создавая историю и культуру для кочевников, не имевших понятия о столь туманных, недоступных их разумению категориях, сталинизм втаптывал в грязь наследие древних народов с богатейшим историческим прошлым, ставших жертвой его интриг. Нас бросили под ноги турок и грузин, получивших в Кремле санкцию на осквернение, опошление и присвоение нашей культуры, причем эта вакханалия происходила на фоне раздела Армении по кабальным условиям Московского и Карсского договоров.

Зодчество Тифлиса стало огрузиниваться, Еревану еще предстояло стать армянской столицей, что Таманян прекрасно понимал. Его задача была гораздо сложнее той, что стояла перед Микеланджело, черпавшим вдохновение и образцы ансамблевых решений в Риме. Таманян вернул нам забытые формы текорских арок и двинских капителей, преобразивших Армению. Образцы ансамблевых решений он искал в Европе и России. В его генплане Еревана нашел отражение парижский, римский и венский опыт (идея Кольцевого бульвара явно подсказана Ринштрассе). Таманян хотел использовать опыт Баку и Тифлиса (не Тбилиси!), что подтверждает посланное им Тер-Микелову приглашение. Как вспоминали мой отец и его близкий друг Эдмонд Тигранян, их учитель отклонил приглашение, считая, что двум мастерам такого класса не найдется места в невзрачном городке, каким был тогдашний Ереван.

Отказ Тер-Микелова переехать в Армению стал огромной потерей для Еревана. Он был единственной личностью, наделенной чисто ренессансной универсальностью творческого самовыражения, которую мы могли бы поставить рядом с Таманяном. Тер-Микелов с одинаковым мастерством владел самыми разными архитектурными стилями, включая армянский (достаточно упомянуть церковь-усыпальницу в Ялте), грузинский (упомянем снесенный тбилисский вокзал), классицизм, модерн и даже конструктивизм, делавший в те годы первые шаги в Париже. В истории армянского зодчества он сыграл роль, схожую с ролью Саят-Новы в истории армянской поэзии. Тер-Микелов, вероятно, самый недооцененный из корифеев нашей культуры.

Наш Ренессанс выражал дух пережившего геноцид и утратившего родину народа, а не амбиции его палачей. Нам было что возрождать! Иначе таманяновское барокко определяло бы облик не только Еревана, но и других советских городов — Тбилиси, Баку и изуродованной Сталиным Москвы. Заметить преображение облика Еревана, обогащенного стилистикой древнеармянского зодчества (в своей книге об Армении Леонид Волынский писал о "храмоподобных домах Еревана"), оказалось легче, чем оценить роль Таманяна-урбаниста, поставившего на службу возрождению Еревана достижения европейского и русского градостроительства (эту мысль мне подсказал мой брат Георгий).

Правда, восторг, внушаемый археофилам орнаментикой домов дореволюционного Еревана, вынуждает признать, что часть столичной общественности не оценила по достоинству высокий стиль Таманяна и не всегда отличает зерна от плевел.


Таманяновский Ереван и как мы его сохраняем


Вышеприведенная аргументация подсказывает два вывода:

1. Старый Ереван - это город Таманяна и его учеников (Рафо Исраэляна, Сафаряна, Григоряна и т. д.). То, что он построен в XX веке, неунизительно. У нашей истории своя диалектика и логика.

2. Наше отношение к городу Таманяна, мягко говоря, оставляет желать лучшего.

По-настоящему ценная старая застройка, вписываясь в живую ткань нового города, продолжает жить. Елисейский (A1), Люксембургский и Бурбонский дворцы, Московский Кремль и возведенный 19 веков назад храм Адриана в Риме (в нем ныне находится Торговая палата Италии) дают впечатляющие примеры такой совместимости.


Осматривая римские древности, ловишь себя на сильнейшем желании увидеть их в возрожденном виде (это желание могло создать основу идеи Ренессанса). Величие и прекрасная сохранность акведуков, театров и терм позволили бы использовать их по назначению после восстановления (выдвинута бизнес-программа использования Колизея после реконструкции). Каким видят старый Ереван наши археофилы?

В виде причудливого пенала, охватывающего уцелевший квартал ветхой застройки между улицами Абовяна и Терьяна на месте Главного проспекта, что показывает полное неуважение к таманяновскому генплану. Муссолини не пожалел римского форума, пробив через его развалины Via dei Fori Imperiali. Мы совершаем обратный подвиг, жертвуя великим замыслом Таманяна, потому что не хотим преодолеть менталитет людей третьего мира и смотрим на себя глазами европейцев, сидящих в экзотичном трактире. Экзотика для нас важнее эстетики и решения транспортных проблем, ибо у нас есть эстеты, лучше Таманяна знающие, что представляет ценность.

Дурной вкус и безграмотность пытаются прикрыть фиговым листком демагогии, о чем свидетельствует бессмысленный дискурс вокруг Главного проспекта. О каком проспекте можно говорить, если его идею зарубили на корню, возведя безвкусный и эклектичный музейный зиккурат на месте бывшей филармонии и возведя в ранг жемчужин культурного наследия трущобы, объявленные "старым Ереваном"?


Лет 40 назад предлагали разобрать эти постройки, пронумеровав камни, из которых они возведены, и собрать их на улице Мелик-Адамяна. Ныне это невозможно, ибо до "памятников истории" нельзя даже дотрагиваться, не говоря об их перемещении на новое место, как если бы речь шла о Лувре или Акрополе. Вследствие этих tours de force мы имеем то, что имеем: главная улица есть в Ванадзоре и Степанакерте, но ее нет в Ереване! Нам негде даже провести военный парад в день независимости страны, ибо место главной улицы занимают музейный зиккурат (заслоняющий вид на Арарат), трущобы и барахолка, а мы спорим, какие центры ремесел и рестораны разместить в пенале, который окончательно угробит Главный проспект. Отвратное впечатление производит проулок за зданием музея, который пешеходы осиливают, увиливая от машин. Здания в нижней части улицы Абовяна создают диссонанс с ансамблем площади Республики (одной из прекраснейших площадей мира, от которой не отказалась бы ни одна столица). Тему состояния Дома правительства мы затронем в окончании, а пока обратим внимание на состояние других сооружений.

Станция метро "Площадь Республики" вызывает печальные ассоциации с руинами Рима, потому что сквозь конструкции перекрытия лоджий ее верхней части пробивается трава. Эта постройка, шедевр Джима Торосяна, заслуживала куда более бережного к себе отношения. Неуважение к наследию замечательного мастера проявилось и в отношении к Каскаду. Проект его достройки, выполненный, очевидно, по указанию Гафесчяна, губит не только этот уникальный ансамбль, но и главную ось Еревана. Стеклянные башни, которые будут возведены выше пятого яруса Каскада, спорят с обелиском и грубо нарушают подчеркнутую симметрию ансамбля. Гафесчян, без сомнения, заслужил благодарность за вклад в оживление Каскада, но это совсем не означает индульгенции на надругательство над нашей культурой. Почему никто не возвысил голоса протеста против этого вопиющего кощунства?

То же касается здания посольства США в Ереване. Америка — очень важная для нас страна, с которой мы хотим иметь самые добрые отношения. Тем более непонятно, почему мы позволили американцам изуродовать Ереван зданием, которое было бы к месту, например, в Бухенвальде. Кстати, здание посольства США в Дели по праву считают архитектурным шедевром, вероятно, потому, что Индия требует уважения к своей культуре. Может, наша элита считает, что бедные родственники, вроде нас, не могут вести себя с достоинством? Тогда понятно, зачем нужен "старый Ереван". В экзотичных ресторанах туристы оставляют деньги. К таманяновскому барокко и Елисейским полям Еревана бизнес не имеет прямого отношения.

Напоследок коснемся собора св. Григора Просветителя. Как такое произведение, автор которого проявил незнание основных принципов армянского зодчества, появилось в славном городе Таманяна, да еще в год, когда мы отмечали 1700-летие принятия христианства в качестве государственной религии, остается тайной. Почему никто, даже в Армянской церкви, не озаботился проведением конкурса на лучший проект главного собора страны? Язык не поворачивается назвать этот объем церковью. Поразительнее всего заговор молчания, окружающий эту более чем странную историю. Почему мы, осуждая власти Еревана за снос дома Таировых и типографии, не находим слов порицания для тех, кто дискредитировал нас как культурную нацию, дав санкцию на возведение этого сооружения?

Ереван — столица всего армянского мира, а Армения — один из древнейших очагов культуры, а не страна третьего мира. Вариться в своем соку, упиваясь комплексом провинциальной неполноценности, проще, чем проникнуться культурой Таманяна. Но это надо сделать, если нам нужна столица Армении, а не карикатура на "старый Тбилиси". Таманян ориентировался на лучшие достижения мировой урбанистики, а мы — на посягательства грузин на нашу культуру. Где тут логика?


Александр Микаэлян

Окончание — ЗДЕСЬ


Турки экспроприировали армянские церкви Амида



Самый большой на Ближнем востоке армянский храм — церковь Сурб Киракос, расположенная в районе Сур города Амид (тур. — Диярбакыр), решением кабинета министров Турции экспроприирована. Это же решение касается ассирийских, халдейских и протестантских церквей. Об этом сообщает трехъязычное константинопольское издание Agos.

В то время как в Амиде продолжаются столкновения и сохраняется режим комендантского часа, турецкий кабинет министров принял срочное решение об экспроприации. Армянская церковь Сурб Киракос также подпала под это решение. Помимо храма, восстановленного и открытого для прихожан в 2011 году, а ныне разрушенного в ходе курдо-турецких столкновений, экспроприируются также ассирийские, халдейские и протестантские церкви, в том числе халдейская церковь, армянская католическая церковь Сурб Саркис, старинная ассирийская церковь Девы Марии и протестантская церковь.

Согласно решению кабинета министров, официально опубликованному 25 марта, решение о «срочной экспроприации» касается 6300 участков земли в Суре.

Издание Agos отмечает, что район Сур является единственным местом поклонения христиан в Амиде.

Храм Сурб Киракос, в свое время оставленный прихожанами, был брошен ​​на произвол судьбы. С помощью константинопольских энтузиастов начались восстановительные работы, а благодаря кампаниям по сбору средств в США и других странах церковь в 2011 году удалось окончательно восстановить. На реставрацию, удостоившуюся различных престижных наград, было потрачено около 2 млн. турецких лир.

Храм Сурб Киракос впервые упоминается в путевых заметках Симеона Лехаци в 1610-1615 гг. В 1722 году храм был восстановлен, а в 1729 году — реконструирован и расширен армянскими архитекторами Шахином, Саруханом и Ерамом.


10 июня 1881 года вследствие пожара церковь сгорела, но спустя всего два года была восстановлена.

В ходе Геноцида все армянские церкви и монастыри, а также все материальные и нематериальные активы армян были разграблены. С момента основания республики здания, принадлежавшие армянам, уничтожались с помощью пушек и динамита, а камни использовались под строительство гособъектов. Турки, таким образом, стремились стереть все следы присутствия армян.



Расположенная в центре Амида церковь Сурб Киракос являлась одним из символов города, благодаря своим размерам и красивой колокольне.
Колокольня была поражена молнией в 1913 году. В том же году она была восстановлена. В мрачные дни 1915 года колокольню уничтожили выстрелами из пушек, поскольку она была выше минаретов.

Позднее поврежденная церковь использовалась германскими военными.
Затем служила в качестве хранилища хлопка для Шумербанка.


После начала активной фазы курдо-турецких столкновений в прошлом году в Суре происходят наиболее ожесточенные столкновения. Обе стороны неоднократно использовали армянский храм в качестве укрытия. Кроме того, совсем недавно в турецких соцсетях была выставлена фотография, на которой турок в форме спецназа позирует, демонстрируя характерный знак турецкой националистической организации «Бозкурт». Фото сопровождалось подписью: «Диарбекир. Сур. Внуки султана Алпарслана приносят веру в церквь кафиров (неверных)».

© Пандухт


14 самых красивых деревень Кастилия и Леона

Регион Кастилия и Леон, имеющий в своем составе девять провинций, является самым крупным из испанских автономных сообществ. Среди сотен прекрасных сел и деревень, разбросанных на равнинах Кастилия и Леона сложно выбрать самые очаровательные. Но мы попытались это сделать, и, кажется, нам это удалось. Это Фриас, Коваррубиас и Oрбанехa-дель-Кастильо в Бургосе, Аревало в Авила, Канделарио, Ла-Aльберка и Moгаррас в Саламанке, Meдинасели в Сории, Сантьяго-де-Пеньяльба в Леоне, Aйльон и Педраса в Сеговии, Пуэбла-де-Санабрия в Саморе, Пеньяфьель в Вальядолиде и Агилар-де-Кампоо в Паленсии. Все вышеперечисленные средневековые селения являют собой истинное богатство этих земель. Словно застывшие во времени, выстроенные у воды из камня и сырого кирпича, представляющие архитектуру испанского стиля мудехар, с замками на скалистых высотах, все они идеально подходят для совершения увлекательного путешествия.



Oрбанеха-дель-Кастильо (Бургос)

Если бы вам пришлось выбрать место в Бургосе, где местный пейзаж производит наиболее сильное впечатление, вероятнее всего, таким местом стал бы каньон реки Эбро: там, где она проходит через Oрбанехa-дель-Кастильо — деревню, в которой спускающиеся с холмов старинные улочки сохраняют истинную суть народной архитектуры, образуя самый гармоничный сельский ансамбль в регионе.




Пеньяфьель (Вальядолид)

Силуэт замка, под которым нашло приют это селение в Вальядолиде, утопающее среди виноградников Рибера-дель-Дуэро, угадывается за много километров до места назначения. Над ним красуется одна из самых показательных крепостей в испанской средневековой архитектуре, в которой ныне располагается Провинциальный музей вина. А у подножия замка спряталась живописная деревенька с церквями, узкими улочками и, конечно же, со средневековой площадью Косо, где путешественника ожидают и вкусная еда, и отменные вина в ее винных погребах.




Аревало (Авила)

Комарка Ла-Moранья — это обширная хлебная равнина с небольшими деревнями, объединенными в один из самых крупных и ярких монументальных ансамблей архитектуры стиля мудехар. Его центром является селение Аревало, в котором провела свое детство королева Изабелла Католичка. Среди великолепия кирпичного искусства Аревало выделяется лучший его образец — городская площадь с ее изящными домами на деревянных каркасах и крытыми галереями по обе стороны от церкви Санта-Мария.




Агилар-де-Кампоо (Паленсия)

Всегда считавшийся одним из самых динамично развивающихся населенных пунктов в северной Паленсии, также знаменитым своим кондитерским производством, Агилар-де-Кампоо не менее известен великолепием романского стиля, в котором построен цистерцианский монастырь Санта-Мария-Ла-Реаль — его главная достопримечательность. Здесь, а также в ризнице и часовне Христа, оборудована одна из современных экспозиций выставочного центра Ром, предлагающая новую концепцию демонстрации этого вида архитектурного искусства широкой публике.




Айльон (Сеговия)

Для того, чтобы начать визит в эту деревню в Сеговии, нужно пройти через единственные арочные ворота в ее стенах. В любом случае путь всегда приводит к главной площади с ее низкими крытыми галереями и старинной брусчаткой. Площадь, объединяющая здание мэрии, церковь и круглый пилон, хранит очарование, присущее всем площадям кастильских деревень. Со смотровой площадки дозорной башни Ла-Maртинa, в средние века бывшей арабским оборонительным сооружением, можно насладиться прекрасными видами на окружающий пейзаж.




Фриас (Бургос)

Гордый силуэт оригинального замка Фриас в Бургосе, невероятным образом возведенного прямо на высокой скале, возвышается над городком, который время и история превратили в центр притяжения для желающих ощутить аромат настоящего средневековья.




Канделариo (Саламанка)

Великолепная природа местности Сьерра-де-Бехар, где она располагается, как и ее отлично сохранившаяся народная архитектура, составляют основу привлекательности этой горной деревни, по праву считающейся одной из самых красивых в Испании. Прогулку по ее улицам сопровождает пение журчащих вод, а в ее колбасных цехах издавна готовятся лучшие продукты из солонины.




Мединасели (Сория)

Meдинасели — это средневековая жемчужина Сории, таящая в себе бесценные остатки того, что когда-то было римским городом Oксилис, в том числе его знаменитой триумфальной арки — единственной трехпролетной арки в Испании. А крепостные стены и замок когда-то являлись частью Медина-Oксилиса — столицы мусульманской территории Maрка Медия, входившей в халифат Аль-Андалус. Среди лабиринта проходов, ограждений и геральдических знаков герцогского селения выделяется собор XVI века, воздвигнутый в период расцвета этого населенного пункта. А рядом располагается главная площадь, построенная в чисто кастильском стиле.




Коваррубиас (Бургос)

Чудесный облик этого средневекового селения, которое каждым своим уголком напоминает о легендарном происхождении Кастильского королевства, довершает живописная долина Арланса. Силуэты готического собора и главной крепостной башни Фернанда Гонсалеса возвышаются над деревней, которая словно приглашает путешественника затеряться на ее узких улицах и мощеных площадях, чтобы насладиться оригинальной народной архитектурой, где доминируют аристократические дома с деревянными каркасами.




Ла-Альберка (Саламанка)

Эта деревня в Саламанке, словно сошедшая с почтовой открытки, считается одним из лучших образцов горной народной архитектуры с ее мощеными улицами, характерными каменными домами с навесами, которые кажутся соединенными друг с другом, гранитными источниками и, конечно, главной площадью с утопающими в цветах балконами, крытыми галереями и каменным распятием.




Сантьяго-де-Пеньяльба (Леон)

Выделяющаяся среди черных крыш одного из самых уединенных населенных пунктов района Эль-Бьерсо, церковь Сантьяго-де-Пеньяльба считается подлинной жемчужиной леонского мосарабского искусства. Эта деревня расположена к югу от Понферрады, в самом конце открытой узкой долины реки Oсa. Долина Силенсио является отдаленным природным уголком, затерянным среди гор и величественных каштанов, и оазисом духовности при наличии двух великолепных мосарабских храмов — Сантьяго-де-Пеньяльба и Санто-Томас-де-лас-Oльяс.




Moгаррас (Саламанка)

В этой деревне путешественника сопровождает журчание воды из четырнадцати источников. Из достопримечательностей стоит отметить уголок Maнэ, а также свинью Святого Антония, которая свободно разгуливает по улицам этой горной деревни, бережно хранящей свои традиции. Среди распятий и оригинальных перемычек с религиозными текстами, высеченных в граните, приближаемся к башне Кампаниль, а оттуда — к церкви Ниевес (Снежной), где каждый август проходит Офферторий Богоматери — уникальное событие, в ходе которого можно полюбоваться ювелирными изделиями, вышивкой и традиционными костюмами, которые вызывают в памяти эпические легенды о заколдованных мавританках.




Пуэбла-де-Санабрия (Самора)

Эта средневековая деревня не только является обязательной остановкой на пути из прилегающего к ней Природного парка озера Санабрия. В ней достаточно и собственных достопримечательностей, чтобы заинтересовать любого туриста, путешествующего по комарке Санабрия в провинции Самора. Главная из них — укрепленная башня Эль-Мачо, возвышающаяся над центром деревни и являющаяся ее отличительным знаком. Вокруг деревни до сих пор сохранились средневековые стены, а улицы с броскими фасадами домов, поднимаясь, ведут к главной площади, где устремляется в небо церковь Богоматери Aсоге.




Педраса (Сеговия)

Доступ к этому величественному населенному пункту в Сеговии, практически полностью обнесенному стенами, осуществляется через деревенские ворота. В лабиринте узких улочек особняком стоит Королевская улица (calle Real) с ее историческими зданиями, ведущая к главной площади — основной местной достопримечательности. Другой жемчужиной Педрасы является старинный замок, в котором ныне располагается музей выдающегося испанского художника Игнасио Сулоаги. Кроме того, деревня славится своей кухней, благодаря мастерству ее поваров, специализирующихся в приготовлении жаркого из барашка.

Путешествие в средневековье: 15 самых красивых замков Испании

От Касереса до Жироны через Вальядолид и Леон. По всей территории Испании рассыпаны легендарные замки, сохранившиеся на протяжении веков. Возможно, для того, чтобы переносить нас в мир сказок, рыцарских турниров, бесконечных баталий и осад, мир благородных королей, отважных кабальеро и прекрасных дам. Мы выбрали некоторые из самых красивых крепостей Испании, открытых для посещения, которые способны перенести вас в настоящую эпоху Средневековья.




Замок Лoaррe (Уэска)

В 1020 году король Наварры Санчо Великий основал эту крепость, монастырская церковь которой, посвященная Святому Петру (Сан-Педро), считается жемчужиной романской архитектуры. Ее отличная сохранность способствовала появлению крепости во многих голливудских картинах. Все в этом замке — залы, покои, королевские башни и внутренний (оружейный) двор — сохраняет аромат Средневековья.




Алькасар в Сеговии

В настоящее время в стенах этого замка размещается музей. Но на протяжении своей истории он выполнял различные функции: был крепостью, королевским дворцом, тюрьмой, артиллерийским центром и военной академией. Алькасар в Сеговии считается одним из важнейших дворцовых замков Испании. Он выстроен в форме своеобразного гигантского корабля, носовая часть которого словно разрезает волны, оставляя позади провинциальную столицу — город Сеговия. В средние века алькасар являлся одной из любимых резиденций королей Кастилии, особенно Альфонсо X, из-за близости к охотничьим угодьям.




Замок Бельмонте (Куэнка)

Этот роскошный замок, датируемый XV веком, обладает внутренним двором треугольной формы, что встречается крайне редко и присуще лишь шотландским замкам. Он открыт для публики с 2010 года, его залы рассказывают историю крепости, включая ее обширную кинематографическую карьеру. Именно здесь Софи Лорен и Чарлтон Хестон перевоплощались в донью Химену и Родриго Диаса де Вивара из блокбастера «Эль Сид».




Замок в Тосса-де-Мар (Жиронa)

Замок, расположенный в укреплении, служившем защитой от средиземноморских пиратов, является уникальным примером средневековой фортификации на побережье Каталонии. Конструкция его стен, увенчанных семью башнями, его внутренние строения, арочные своды и многочисленные проходы в крепости Вила-Велья, безусловно, заслуживают того, чтобы подняться на самый верх.




Замок Кардоны (Барселона)

В XI веке замок стал резиденцией герцогов Кардоны, также известных как «богатые соляные сеньоры». Величественность гигантского строения усиливается из-за его расположения на вершине холма, господствующего над местностью. Будучи в стенах замка, легко ощутить себя частью той самой легендарной эпохи, когда осады и битвы за власть были широко распространенным делом. В настоящее время замок превращен в национальный туристический отель премиум-класса.




Замок Бельвер (Мальорка)

Главной особенностью этого замка, расположенного всего в 3 километрах от города Пальма-де-Мальорка, является его округлая форма. Его внутренние дворы и башни, составляющие архитектурный ансамбль крепости, также имеют округлую форму, что является достаточно редким явлением в европейской замковой архитектуре. В настоящее время крепость служит в качестве городского музея, который, безусловно, стоит посетить, как и чудесный сосновый лес, окружающий замок.




Замок Oлите (Наварра)

Задуманный в качестве дворца для королей Наварры, замок пережил свой расцвет в XV веке во время правления Карла III Благородного. Когда прогуливаешься по его многочисленным залам, воображение само переносит в те эпические времена, когда каждое помещение дворца заполняли роскошь и великолепие. Снаружи замок столь же прекрасен, как и внутри, а его королевские галереи просто обязательны для посещения.




Замок в Коке (Сеговия)

Построенный в XV веке, этот огромный замок возвышается на одном из изгибов реки Вольтойя, что облегчило его строителям сооружение защитного рва. В отличие от большинства крепостей страны, для его строительства не выбиралось место на возвышенности. Замок в Коке считается одним из лучших образцов стиля готика-мудехар в Испании, удивляющим посетителей каждым своим элементом. Стоит отметить великолепный внутренний двор и, конечно, обзорную площадку, с которой открываются захватывающие виды на городок Кока и окружающие его сосновые леса.




Замок Морелья (Кастельон)

Замок Морелья величаво возвышается над одноименным населенным пунктом с XIII века. Первыми в этих местах поселились арабы, и только потом христиане, поэтому в архитектуре крепости мы можем наблюдать смешение различных стилей. В свое время замок считался одной из важнейших крепостей Средиземноморья, господствующей над местностью, насколько простирается взгляд. Сегодня, помимо наслаждения живописными интерьерами замка и природными ландшафтами, можно подняться по винтовой лестнице к месту расположения церковного хора — клиросу, а также послушать оригинальный орган, изготовленный еще в начале XVIII века.




Замок Ла-Мота (Вальядолид)

Расположенный в Медина-дель-Кампо, этот замок пережил длительный процесс реставрации. Главная башня, защищающая вход во внутренний двор, сохранилась в отличном состоянии, хотя прошедшие века оставили на ней глубокие следы от артиллерийских снарядов. Также впечатляюще выглядит и оборонительный ров, окружающий замок периметру.




Замок Мансанарес-эль-Реаль (Мадрид)

Этот замок обладает прекрасно сохранившимися башнями. Особенно хороша главная башня, с которой открывается незабываемый вид на водохранилище Сантильяна. За его крепостными стенами прячется прекрасный двор с портиками (крытыми галереями на колоннах), а также готическая галерея, считающаяся одним из чудес испанской военной архитектуры.




Замок Альмодовар-дель-Рио (Кордоба)

Замок имеет мусульманское происхождение и датируется 760 годом, хотя несколько раз подвергался перестройкам и реставрациям. У его подножия располагается деревенька и протекает река Гвадалквивир. Замок похож на сказочного великана, охраняющего покой данной местности, а с зубцов его крепостных стен открывается уникальная панорама равнины Кордобы, теряющейся за горизонтом.




Замок Понферрады (Леон)

История строительства этого архитектурного памятника представляет особый интерес. В 1178 году город Понферрада перешел под защиту Ордена тамплиеров, которые приняли решение о расширении крепости, расположенной на вершине холма. О различных этапах строительства и расширения нам рассказывают гербы и геральдические знаки, размещенные на стенах и воротах крепости.




Замок Трухильо (Касерес)

Расположенная на холме Кабеса-де-Зорро (Лисья голова), эта величественная крепость начала строиться в IX веке на месте старинной арабской цитадели. Выложенная полностью из прочного гранита, которым изобилуют здешние места, крепость обладает главными воротами, охраняемыми двумя оборонительными башнями, которые соединены между собой аркой в форме подковы, что характерно для арабской архитектуры.




Замок Пеньяфьель (Вальядолид)

Основной функцией строения была защита линии Дуэро от атак мавров во времена Реконкисты. Его «корабельная» форма обусловлена рельефом местности, поскольку он располагается на узком вытянутом холме в месте слияния рек Дуэро и Дуратон. В настоящее время здесь размещается провинциальный музей вина с выставочными залами, помещениями для дегустаций и винными погребами.

Итальянский специалист утверждает, что обнаружил лифт из Дома Бальо



Итальянский специалист по модернистскому искусству Андреа Специали заявил об обнаружении на одной из вилл в итальянском Палермо (Сицилия) лифта, который, как он считает, мог принадлежать Дому Бальо (Casa Batlló) в Барселоне. Специали рассказал, что первоначальным владельцем лифта был «испанский бизнесмен, который в период франкистского режима похитил множество произведений искусства, включая эту кабину».

«Оригинальная кабина изготовлена из тех же материалов, которые использовались в Доме Бальо. Применен тот же декор, те же стекла, поэтому я уверен, что лифт именно оттуда. Он был изготовлен испанской компанией «Нermanos Fuster y Fabra» в стиле Дома Бальо по поручению Гауди», — сказал Специали, имея в виду выдающегося каталонского архитектора Антонио Гауди. Итальянский специалист считает, что как во внешней, так и во внутренней архитектуре здания, включая лифт, как правило, всегда использовался тот же стиль. «Не бывает, чтобы декор лифта отличался от декора здания», — пояснил он.

Специали сообщил, что нынешний владелец связался с ним для изучения лифта. В течение полутора месяцев, пока осуществлялось комплексное исследование, было просмотрено более 30 тыс. фотографий зданий в Барселоне и Испании, относящихся к периоду каталонского модернизма. Специали признал, что, хотя множество факторов указывают на Дом Бальо, его гипотезе пока не нашлось ни одного документального подтверждения.

Он добавил, что в ближайшие дни намерен обратиться к управляющим Домом Бальо для проверки подлинности лифта.

Источники в Доме Бальо по результатам проведенных консультаций подтвердили, что они связались по этому вопросу с экспертом по работам Гауди, который считает, что декор действительно очень напоминает витражи бельэтажа, тем не менее, материал дерева немного отличается от того, которым пользовался Гауди.

Потомки Жоана Миро подарили усадьбу в Мон-Роч-дель-Камп фонду художника



В проекте по преобразованию усадьбы Жоана Миро в дом художника сделан гигантский прорыв. Потомки знаменитого художника-абстрациониста подарили его усадьбу в Мон-Роч Фонду дома Миро. Кроме того, они выделили 500 тыс. евро для реализации проекта создания музея и открытия его для граждан. Документ о намерениях был подписан 26 марта, а на 3 июля назначена встреча у нотариуса для оформления договора. Об этом решении было объявлено в Барселоне на встрече между членами Фонда дома Миро — мэрией Мон-Роч-дель-Камп и Фондом Жоана Миро с резиденцией в Барселоне с потомками художника — Жоаном Пуньетом и Лолой Фернандес, каждый из которых до сегодняшнего день владел половиной усадьбы.

Мэр Ферран Пельисер поблагодарил внуков художника за этот щедрый дар, подчеркнув, что это — важнейший шаг для муниципалитета и его международного продвижения. «Теперь фонд имеет достаточно средств для продолжения работ», — с удовлетворением отметил Пельисер. Это второе пожертвование со стороны наследников художника. Год назад они уже выделили фонду 200 тыс. евро.

В настоящее время специалисты завершают работы над окончательным проектом первого этапа, который может начаться в самое ближайшее время. «Теперь наш фонд составляет более 700 тыс. евро. Это пожертвования семьи, а также взносы банка La Caixa и ANAV (Ассоциация АЭС Аско — Пандухт). Сейчас мы ведем переговоры с провинциальным советом Таррагоны», — отметил мэр.

Попытки приобрести усадьбу со стороны мэрии уже предпринимались несколько лет назад (тогда усадьба была оценена в 5-6 млн. евро), но в итоге здание было взято в аренду за 10 тыс. евро в месяц. Теперь муниципалитет станет владельцем усадьбы, в которой Миро провел долгие годы, и вместе с семьей и Фондом Миро в Барселоне будет работать над осуществлением проекта.

В ходе недавней презентации внук художника Жоан Пуньет рассказал, что они обнаружили некоторые заметки, в которых Миро интересовался, что будет с усадьбой в Мон-Роч. «Теперь никто не может сказать, что Миро ничего не сделал для Мон-Роч. Есть усадьба и культурный проект, который обогатит муниципалитет, потому что ему повезло стать местом, выбранным Миро для проживания».

Жоан Миро с перерывами провел в этой усадьбе долгих 65 лет. Для него она была убежищем, местом вдохновения и восстановления после болезни. А со временем усадьба стала местом рождения работ, принесших ему всемирную славу и поставивших имя художника в один ряд с признанными грандами сюрреализма.

В качестве дома художника усадьбу планируется открыть в 2016 году и, если все пойдет, как запланировано, летом будущего года в Мон-Роч появится постоянная экспозиция работ знаменитого каталонского абстракциониста.