?

Log in

No account? Create an account

Верхний пост

Здравствуйте!

Подавляющее большинство материалов данного журнала — личный взгляд автора на самые разные вещи. Но основная тематика журнала — армянская. Кроме нее присутствуют новости из Армении, Азербайджана, Турции, Сирии и ближневосточного региона в целом, ситуационные обзоры, не политические (в основном) новости из Каталонии/Испании, мои переводы с армянского, испанского, каталонского, арабского, турецкого и английского, а также впечатления от двух стран, в которых довелось пожить и поработать, и которые, как и Армению, нежно и трепетно люблю. Это Испания и пока входящая в ее состав Каталония, и Россия.

В подзаголовке журнала указано, кому сюда соваться не рекомендуется. Для впечатлительных и защитников братьев наших меньших поясняю: мой журнал — это мой дом, в котором я не желаю видеть врага и его лающих адвокатов, бо отрицателей трагедии моего народа за людей не считаю. И не впускать подобную публику в свой дом — законное право хозяина, о чем и предупреждаю — честно и заранее.

Внутриполитической деятельностью не занимаюсь, местечковых делений не приемлю, равно как безапелляционности и хамства. Желающим дать совет, о чем и как должен писать владелец данного аккаунта, рекомендую употребить свои усилия в другом месте.

Ждать от меня взаимного френдинга не имеет смысла, поскольку обитаю исключительно в Фейсбуке (https://www.facebook.com/pandukht.syunik), а ЖЖ использую лишь для оформления статей и новостных заметок. Кроме того, в FВ ставлю множество коротких или срочных новостных публикаций, которых нет в ЖЖ.

Все авторские материалы журнала отражают мою личную точку зрения, и только. Ссылки на большие по объему работы — согласно тэгам. Любыми материалами данного журнала в некоммерческих целях можно пользоваться без всяких ограничений.

Добро пожаловать!

© Пандухт

Tags:



В рядах азербайджанской аскерни очередная потеря. Погибший на границе с Республикой Арцах аскер Манафов Ибрагим Мовсум оглу, 1995 года рождения, призванный в ряды аскерни из Нефтечалинского района, также оказался этническим талышом.

Любопытно, что Манафов окончил Национальную академию авиации. Но, несмотря на это, все равно оказался на передовой в роли пушечного мяса для алиевской туретчины.


© Пандухт




Сотрудничество российских большевиков с кемалистами и, шире, турецкими националистами — тема чрезвычайно политизированная, и потому слабо освещенная как в советской и российской, так и в армянской историографии.
Сотрудничество двух столь антагонистических сил имело под собой целый ряд причин. Но, пожалуй, основная причина состояла в том, что обе стороны — как российские большевики, так и турецкие националисты, в сложившейся на тот момент обстановке остро нуждались друг в друге, поскольку оба эти режима на этапе своего зарождения были изгоями или, говоря языком современного международного права, являлись незаконными.

Кемалисты в своих конвульсивных попытках реанимировать агонизирующую и расползающуюся по швам бывшую империю вынуждены были искать сближения с вековым врагом турок — Россией. В свою очередь российские большевики, потерпевшие неудачу на западном направлении, но при этом лелеявшие мечты о «мировой революции», все свои взоры обратили на мусульманский Восток, особенно в сторону Турции. И то, что еще совсем недавно казалось немыслимым, вдруг произошло. Мустафа Кемаль — глава «правительства» самодеятельной структуры под названием «Великое национальное собрание Турции» (ВНСТ) и будущий «отец турок», 26 апреля 1920 года от имени ВНСТ обращается с официальным письмом к советскому правительству, в котором просит об установлении дипломатических отношений и оказании Турции помощи, предлагая взамен сотрудничество в борьбе с мировым империализмом, в том числе его верным союзником — Республикой Армения, обещая нанести Армении военное поражение и, попутно воздействуя на свой кавказский проект — Азербайджан, тем самым способствовать советизации Закавказья. Вот выдержки из этого письма:

«Мы принимаем на себя обязательство соединить всю нашу работу и все наши военные операции с российскими большевиками, имеющими целью борьбу с империалистическими правительствами и освобождение всех угнетенных из-под их власти. Для того чтобы изгнать империалистические силы, занимающие нашу территорию, и чтобы укрепить нашу внутреннюю силу для продолжения общей борьбы против империализма, мы просим Советскую Россию в виде первой помощи дать нам пять миллионов турецких лир золотом, оружие и боевые припасы в количестве, которое следует выяснить при переговорах и, кроме того, некоторые военно-технические средства и санитарный материал, а также продовольствие для наших войск (...) Если советские силы предполагают начать военные действия против Грузии или дипломатическим путем, посредством своего авторитета, принудить Грузию вступить в союз и начать выдворение англичан с территории Кавказа, то турецкое правительство берет на себя обязательство начать военные действия против империалистической Армении и обязует Азербайджанскую республику вступить в ряд советских государств».

По большому счету, взоры в сторону страны «благодатного полумесяца» большевики начали бросать еще до захвата ими власти в России. После Февральской революции, летом 1917 года, когда в планы Временного правительства России входило самоуправление для Турецкой Армении, и десятки тысяч беженцев-армян возвращались к своим родным очагам, Ленин резко отрицательно отнесся к этим действиям правительства Керенского, призвав к выводу российских войск из Армении, хотя любому лицу, мало-мальски разбиравшемуся в реалиях того времени, было очевидно, что этот вывод приведет к новому витку Геноцида и силового изгнания армянского населения с родных мест.

В опубликованном в «Известиях» 22 ноября 1917 года «Обращении Совета народных комиссаров ко всем трудящимся мусульманам России и Востока» за подписью председателя Совета народных комиссаров В. Ульянова (Ленина) и народного комиссара по национальным делам Джугашвили (Сталина) говорилось: «Мы заявляем, что договор о разделе Турции и «отнятии» у нее Армении порван и уничтожен. Как только прекратятся военные действия, армянам будет обеспечено право свободно определить свою политическую судьбу».

29 декабря 1917 года Совет народных комиссаров РСФСР принял «Декрет о Турецкой Армении», носивший сугубо декларативный характер, поскольку воплощать в жизнь его положения большевики не собирались.

В данной работе мы не ставим перед собой цель разобраться во всех причинах большевистско-кемалистского сближения и хитросплетениях тогдашней политики, а обращаемся лишь к фактологии событий. Как бы то ни было, летом 1920 года российско-турецкое сближение состоялось, и первыми же его плодами стало одновременное вторжение в Нахиджеван частей XI Красной армии и восьмитысячного турецкого контингента в конце июля. При этом турецкие аскеры плавно влились в созданный здесь ревком. В начале 1921 года в этом армянском крае, несколько лет планомерно опустошаемом от армян, был проведен «референдум», показавший, что 90% населения желает жить в составе… Азербайджана и, таким образом, окончательное отторжение края от Армении, зафиксированное чуть позже в двух российско-турецких договорах (о них подробнее — ниже — Пандухт), состоялось. Отметим, что подобная манипуляция с референдумом будет позднее турками использована для отторжения у Сирии Александреттского санджака. Не исключено также, что нечто подобное мы увидим и в будущем — в случае сирийских Джераблуса и Аль-Баба, а, возможно, и Африна с Манбиджем.

24 августа 1920 года между двумя сторонами было подписано предварительное соглашение о поставках вооружений, а уже в сентябре из РСФСР в Турцию была доставлена первая крупная партия оружия для борьбы с «международным империализмом». Получив это оружие, 21 сентября Турция без объявления войны вторглась в Армению. За этим последовала совместная российско-турко-азербайджанская агрессия против армян Сюника и Республики Горная Армения. Правда, эта агрессия, неожиданно для атаковавших, наткнулась на отчаянное сопротивление армянских частей и ополчения, возглавляемых Спарапетом Нжде, в тяжелейших боях отстоявших гайканскую идентичность этого исконно армянского края. К слову, именно этого на протяжении уже 100 лет не могут простить Нжде турки всех мастей и их информационная обслуга в России.

Именно в это время в Москве окончательно созрело решение, наплевав на собственные прежние декларации, полностью удовлетворить турецкие территориальные аппетиты за счет побежденной и распятой Армении. Накануне подписания Московского договора в российской прессе развернулась разнузданная «разъяснительная» кампания в пользу такого циничного подхода. Так, 4 марта 1921 года в газете «Жизнь национальностей», выходившей в Москве под эгидой Наркомнаца, некто А. Скачко в статье «Армения и Турция на предстоящих конференциях», писал о том, что Армения во имя мировой революции «должна отказаться не только от дашнакских планов относительно Армении от моря до моря, но и от скромного желания объединения называемых армянскими земель. Так, она должна отказаться от требования возвратить Ванский и Битлисский вилайеты, потому что в данный момент эти требования надо признать безосновательными. Армения должна отказаться не только от тех территорий, которые она требует, но даже от тех, которые уже входили в состав независимой Армении. Области Карса и Ардагана не должны стать яблоком раздора между Арменией и Турцией. Захват этих территорий со стороны армянского правительства надо рассматривать как империалистический акт, поскольку 67% населения этих территорий составляют мусульмане». И ни слова о том, что же стало причиной преобладания мусульман в западноармянских областях. 7 марта в той же газете аналогичные тезисы выдвинул и некто Крайнин.

Одновременно с подписанием Московского договора, в марте 1921-го было также подписано соглашение о безвозмездном (! — П.) предоставлении Турции огромной по тем временам суммы — 10 млн. рублей золотом. По горькой иронии, осуществлял поставки ценного груза армянин — «лично известный» экспроприатор Симон Тер-Петросян — Камо. 9 апреля 1921 года временно исполнявший обязанности посла России в Турции Буду (Поликарп) Мдивани передал Кемалю от имени советского правительства и трудящихся масс страны Советов еще 30 тыс. руб. золотом «для облегчения нужд населения тех областей, которые были опустошены оккупантами». Растроганный Кемаль отвечал: «Этот великодушный и человечный поступок Советской России по отношению к несчастным, которых алчность империализма повергла в ужасную нищету, будет полностью оценен всем турецким народом».

Только по советским официальным данным в период с 1920 по 1922 гг. через Новороссийск, Туапсе и Батум Турции было поставлено 39 тыс. винтовок, 327 пулеметов, 54 орудия, 63 млн. патронов, 147 тыс. снарядов, тысячи сабель, штыков, ручных гранат, шрапнели, противогазов и другого военного снаряжения. Кроме того, советское правительство помогло Турции перебросить вооружение и другое военное имущество, оставленное русской армией в 1918 году в городах Западной Армении через батумский порт в Самсун. Из одного лишь Трапезунда в Самсун были доставлены 113 орудий различных калибров. Из Карса на фронт войны с греками были переброшены русские тяжелые крепостные орудия. Отдельно в Карс для нужд турецкой армии были доставлены 30 цистерн нефти, 2 цистерны бензина и 8 цистерн керосина от правительства Советского Азербайджана.

На советское золото турками были приобретены: у Франции 1500 легких пулеметов, 2735 ящиков патронов, 10 ангаров, 4 авиационных мотора, 3 радиостанции, 200 грузовых автомобилей, один компрессор, 130 тонн бензина и смазочного масла, 2 тонны подошвенной кожи, артиллерийские замки, люльки и другие запасные части для военной техники и материалы; у Италии 20 самолетов, 97 тонн пороха, 20 тыс. винтовок, 4,31 млн. шт. патронов; у американской компании «Стандарт ойл» — 800 тонн бензина.

Военные материалы, приобретенные у Болгарии и Германии, доставлялись через Самсун и Инеболу (Ионополис). Но в связи с угрозой со стороны английских и греческих военных кораблей часть материалов, закупленных в Германии, с разрешения советского правительства доставлялась в Новороссийск и Батум по железной дороге.
Кроме того, советское правительство удовлетворило просьбу Кемаля от 25 мая 1921 года о постройке в Анкаре порохового завода и фабрики бездымного пороха, поставив Турции также оборудование для патронного завода и сырье для производства патронов.

Учитывая, что молодая Советская Россия, направляя турецким «революционерам» золото, вооружение и продовольствие в качестве безвозмездной помощи на астрономические по тем временам суммы, при этом сама испытывала острую нужду в самом необходимом, и если вспомнить, что «покрасневшие» кемалисты, забыв об обещаниях, данных большевикам, уже в январе 1921-го безжалостно вырезали горстку тамошних коммунистов во главе с Мустафой Субхи, можно смело назвать такую дружбу и такое сотрудничество фарсом. Зловещим фарсом.


*****

То же касается и конкретных политических фигур, «засветившихся» в лучах «вечной» российско-турецкой дружбы. Так, на одном из этапов этого сотрудничества «всплыл» из небытия член младотурецкого триумвирата, кровавый палач армянского народа, военный министр Османской империи в период Первой мировой войны, Энвер паша.

Летом 1920 года, устав скрываться от новых турецких властей и лелея мечту заделаться султаном Азербайджана, Дагестана и горцев Северного Кавказа, Энвер появился в Москве, где поклялся в дружбе Советской России — маяку трудящихся Востока. На открывшемся 1 сентября 1920 года в Маиловском театре Баку так называемом Съезде народов Востока Энвер входил в делегацию «красных турок», восседавшую на почетных местах в первом ряду, и даже выступил с пламенной «революционной» речью. К слову, рядом с этим чудовищем вполне комфортно чувствовали себя и 157 армян-большевиков. Сам же съезд при полнейшем попустительстве этих армянских делегатов превратился в трибуну оголтелой антиармянской агитации, где призывы к удушению «союзника мирового империализма — дашнакской Армении» и совместному нападению на Республику Армения и ее уничтожению перемежались с беззастенчивыми призывами к погромам армянского населения. По итогам съезда было принято обращение к Советской России, в котором делегаты просили большевиков незамедлительно оказать помощь братской националистической Турции в агрессии против буржуазной Армении. И уже как-то не удивляет, что за это обращение проголосовали практически все делегаты-армяне.


Энвер паша в Константинополе

Воодушевленный выводами съезда, Энвер развел бурную деятельность, предлагая свои услуги и большевикам, и кемалистам, строчил письма лично Кемалю и Кязыму Карабекиру, советуя тем, воспользовавшись моментом, окончательно «закрыть» Армянский вопрос. Правда, интереса у последних не вызвал. Но даже ситуационное «покраснение» не спасло Энвера от гнева армянских мстителей. Спустя два года, в далеком туркестанском кишлаке Чаган он был обезглавлен, а труп его попран и спущен в сортир другим армянским большевиком (прежде всего – армянином, и только потом — большевиком — П.) — Яковом Мелкумовым.

Другим младотурецким палачом, угодившим в орбиту интересов советской власти, стал еще один член иттихадовского триумвирата, Джемаль-паша по прозвищу «Ас-Саффах» — «кровавый мясник». После бегства из Турции, в 1920 году Джемаль также очутился в Москве, откуда отправился в Афганистан в качестве военного советника. Впрочем, и ему недолго удавалось скрываться от ангелов армянского возмездия. В рамках операции «Немезис» он также был выслежен и казнен 25 июня 1922 года в Тифлисе. Приговор привели в исполнение Петрос Тер-Погосян и Арташес Геворкян. Вместе с Джемалем отправились в преисподнюю его адъютант Сурсен и секретарь Мусфет.

Еще об одной персоне, «засветившейся» в лучах тогдашнего российско-турецкого сближения, находим сведения в материале турецкого автора Барбароса Узункёпрю «Генерал Али Фуат Джебесой и Кронштадтский мятеж (1921): историческая справка», опубликованном в турецкой прессе в феврале прошлого года.

Речь, как вы уже поняли, о турецком военно-политическом деятеле Али Фуате Джебесое (1882-1968), обладателе партийного билета «Иттихад ве Теракки» за номером 191 и однокласснике Мустафы Кемаля в 1899-1901 гг. Любопытно, что Джебесой, являвшийся внуком участника русско-турецкой войны 1877-78 гг., маршала Мехмета Али-паши, сам успел поучаствовать в войне против России: в 1916 году руководимая им 14-ая пехотная дивизия в составе Второй османской армии под командованием Ахмета Иззет-паши противостояла русским войскам на Кавказском фронте.

19 февраля 1921 года для участия в советско-турецкой конференции в Москву приехала турецкая правительственная делегация, руководимая братом Мустафы Кемаля, Юсуфом (что говорит об особой важности для кемалистов этих переговоров — П.). А вместе с ней в Россию прибыл личный состав турецкого посольства во главе с первым послом Турции в Советской России, которым как раз и был назначен генерал Али Фуат Джебесой.

Любопытно, что, согласно свидетельству Юсуфа Кемаля, во время первой же беседы наркомнац Сталин предложил продолжить помощь Турции вооружением, деньгами и советниками. «А армянский вопрос вы уже решили сами», — заявил он.

Джебесой впоследствии также вспоминал, что в ходе второй беседы, состоявшейся в ночь на 23 февраля, Чичерин не соглашался решить вопрос границ в пользу Турции, и лишь благодаря вмешательству Сталина возникшие разногласия удалось преодолеть: «Чичерин повторил, что необходимо предоставить армянам территорию в вилайетах Вана и Битлиса, что предоставление помощи туркам зависит от следующего: территория Армении должна быть заселена армянами. Наше соглашение с Чичериным состоялось только благодаря содействию Сталина. Другие трудности, возникавшие на переговорах, также были преодолены благодаря его содействию». По словам Джебесоя, на вопрос, будет ли армянский вопрос обсуждаться на предстоящей конференции, Сталин ответил так: «Вы сами его решили. А если остались еще нерешенные вопросы, сами и решите». Данный факт со ссылкой на слова Юсуфа Кемаля приводит и турецкий историк Тейфик Быйликоглу в своей книге «Ататюрк в Анатолии».


Али Фуат Джебесой

Таким образом, в марте 1921-го Джебесой стал одним из турецких подписантов того самого незаконного Московского договора, по которому туркам передавались обширные армянские территории, включая Карс, Артвин, Ардаган, Ухтик (Ольты), Сурб Мари (Сурмалу), Цолакерт (Игдыр), гору Арарат и т.д., оказывалась военная и финансовая помощь, а Советская Россия обязывалась не признавать никаких международных актов, касающихся Турции и не признанных ее национальным правительством. Взамен Россия приобретала порт Батум и турецкие обещания в дальнейшем присоединиться к «мировой революции», в итоге так и оставшиеся пустым звуком.

В материале Узункёпрю речь идет об одном пикантном историческом обстоятельстве в виде непосредственного участия младотурка, а затем республиканца Джебесоя в подавлении восстания гарнизона крепости Кронштадт у Петрограда, экипажей кораблей Балтийского флота и жителей города против диктатуры большевиков и проводимой ими политики «военного коммунизма» в марте 1921 года.

Восстание создало серьезную угрозу для неокрепшей советской власти. Несмотря на то, что предыдущие антибольшевистские выступления были успешно подавлены, это восстание во многом могло сказаться на престиже советской власти внутри страны и за ее пределами. Из-за популярности повстанцев в революционном движении правительство не решалось использовать армию для подавления мятежа. Советский маршал Иван Степанович Конев в своих мемуарах («Сорок пятый». — М.: Воениздат, январь 1966. — (Серия «Военные мемуары»), с. 89) признавал, что многие красноармейцы просто отказывались открывать огонь по мятежникам.

В этой кризисной ситуации советское правительство решило использовать иностранные фигуры, незнакомые матросам, красноармейцам и местному населению. Такой фигурой и стал посол Джебесой, добравшийся до Москвы 27 февраля 1921 года, как раз накануне Кронштадтского восстания. В этой миссии Джебесоя сопровождал секретарь Азиз-бей, свободно говоривший по-русски.

Узункёрпю сокрушается, что важная роль Джебесоя в становлении российско-турецких отношений и подавлении Кронштадтского восстания замалчивается русскими и практически не озвучивается западными исследователями, а если и озвучивается, то достаточно поверхностно. К примеру, он сетует, что Пау Аврих в своей книге «Кронштадт 1921» (издание Принстонского университета, 1970) при описании восстания не упоминает ни Джебесоя, ни руководимые им этнические татарские формирования.

Кронштадтский мятеж происходил в очень напряженный и уязвимый для советской власти момент. В период нахождения Джебесоя в Москве наркомнац Иосиф Сталин предложил Ленину, среди прочего, использовать в подавлении восстания турецкого посла, поручив тому убедить принять участие в ликвидации мятежа татаро-мусульманские формирования, до этого соблюдавшие нейтралитет в Гражданской войне в России. Наркомнац Сталин, будучи грузином, обладал большими знаниями обычаев азиатских мусульман, чем председатель Реввоенсовета Лев Троцкий, вместе с Каменевым руководивший подавлением восстания. Как позднее вспоминал сам Джебесой, именно Сталин был тем, кто подготовил почву для использования против кронштадтских мятежников мусульманских формирований. Параллельно он же обеспечил положительное для турок решение вопроса передачи Карса и Ардагана на переговорах о территориальном размежевании в Закавказье.

В то время Советскую Россию и Турцию сближала общая угроза англо-французской интервенции, и потому искушенному в интригах наркомнацу не составило труда убедить Джебесоя оказать услугу советскому режиму. Другим фактором в пользу решения Джебесоя стало участие французов в военном конфликте большевистской России с Польшей. В частности, активная роль французского генерала Максима Вейгана, военного советника польской армии, продвигавшейся в направлении Минска. В этой связи у Джебесоя больше не оставалось сомнений в необходимости своего участия в подавлении Кронштадтского восстания, и в операции против российских моряков, разработанной «вождем победоносной Красной армии» Львом Троцким и командующим вновь восстановленной 7-ой армией РККА Михаилом Tухачевским, приняли участие татарские формирования. Антибольшевистская коалиция выжидала, внимательно и с надеждой следя за ходом восстания, и в случае неудачи советской власти поляки могли воспользоваться ситуацией и продолжить военные операции, вместо того, чтобы 17 марта подписать Рижский мирный договор, положивший конец советско-польской войне 1919-1921 гг.

Генерал Джебесой высказал свое точку зрения на этот период советской истории в собственной работе под названием «Московские воспоминания» (во втором томе четырехтомника), опубликованной в Константинополе в 1956 году. Как пишет в завершении своей статьи Барбарос Узункёпрю, «турок и мусульманин Джебесой убедил татарские формирования действовать, чтобы способствовать предотвращению развала России, с которой Османская империя в период с 1672 по 1914 гг. воевала 12 раз, и спасению советского режима от международной изоляции».

Резюмируя все вышесказанное, ссылаясь на свидетельства участников переговоров и исходя из элементарной логики, напрашивается очевидный вывод: идея привлечения к сотрудничеству турецких военно-политических деятелей, люто ненавидевших Россию, воевавших против нее (а некоторые из этих лиц запятнали себя преступлениями против человечности — П.), как и основная роль в передаче армянских земель Турции и Азербайджану принадлежит именно главе Народного комиссариата по делам национальностей — специалисту по мусульманскому Востоку Иосифу Сталину. Собственно, об этом красноречиво свидетельствует и его фраза в адрес члена Кавказского бюро ЦК РКП(б) С. Орджоникидзе: «Мое мнение такое, что нужно определенно защищать одну из сторон, в данном случае — Азербайджан вместе с Турцией». Возможно, впоследствии Сталин осознал свою ошибку и даже после Второй мировой войны пытался ее исправить, вернув подаренное туркам в 1921 году. Однако не срослось: американский ядерный зонтик над Турцией оказался мощнее мандата на Армению образца 1920 года.


*****

Собственно, договора тех лет, заключенные между правительством Российской Советской Федеративной Социалистической Республики и правительством Великого национального собрания Турции — Московский и Карсский, являются, по своей сути, классическими «междусобойчиками» — незаконными и недействительными с точки зрения современного международного права. Незаконными, потому что стороны, их заключившие, сами не являлись субъектами международного права. Более того, глава «правительства» структуры под названием «Великое национальное собрание Турции», Мустафа Кемаль (будущий «отец турок»), на момент подписания Московского договора вообще являлся… беглым государственным преступником, приговоренным к смертной казни.

Кроме того, часть Московского договора, относящаяся к пострадавшей от него Республике Армении, была еще одним вопиющим попранием международного права, поскольку договоры могут касаться только сторон, их подписывающих, и каких-либо обязанностей или прав для третьей стороны, не составляющей часть договора, не создают. Что же касается Карсского договора, то участие в нем Социалистической Советской Республики Армении — такой же правовой нонсенс, как и участие вышеупомянутых подписантов, поскольку Советская Армения никогда в своей истории не являлась субъектом международного права. Не будем забывать о том, что возможность вступать в отношения с другими государствами — это один из четырех стандартов государственности, закрепленных в 4 пункте статьи 1 Конвенции 1933 г. о правах и обязанностях государств в Монтевидео. В составе позднее признанного международным сообществом Советского Союза просто имелась административно-территориальная единица под названием Социалистическая Советская Республика Армении. С правовой точки зрения в 1921 году территория Армении являлась оккупированной, то есть была территорией международно признанной страны, на которую вошла армия иностранного государства, низвергнув законную власть и установив на данной территории режим своих ставленников.

Ради справедливости нужно сказать, что предательскую политику в отношении Армении вели не только большевики, но и союзники по Антанте: американцы, сенат которых отказался от мандата на Армению; англичане, корабли которых «не могут забраться на вершины Тавра» (знаменитые слова премьер-министра Великобритании Солсбери, сказанные им на заседании Палаты лордов о невозможности военного вмешательства англичан с целью защиты армянского населения Турции); и французы, так и не допустившие создания полноценных воинских формирований киликийских армян, а затем и вовсе бросившие их на произвол судьбы и, мало того, — договорившиеся с турками о продаже последним оружия и боеприпасов на общую сумму в 200 млн. франков.

Подытоживая наш политисторический экскурс, признаем, что в критических для Турции условиях Мустафе Кемалю удалось проявить себя не только безжалостным завоевателем и кровавым палачом народов, но и блестящим политиком. Каковых, увы, даже отдаленно не нашлось ни в стане армян, ни в стане греков. Ловко спекулируя на революционных чувствах большевиков, он сумел вести тонкую игру и с ними, а затем и с Западом, используя его суеверный страх перед пресловутой «красной угрозой». Так, мастерски лавируя между могучим северным соседом и старушкой-Европой, по полной используя их вековое противостояние и мороча головы и тем, и другим, он сумел спасти агонизирующего «больного человека Европы» (термин, вошедший в обиход с середины XIX века применительно к Османской империи) от неминуемой гибели и добился немыслимых для проигравшей войну страны результатов.

Земли, по российско-турецким договорам отторгнутые от Армении, и по сей день остаются под турко-азербайджанской оккупацией, полностью лишившись своего исконного коренного населения. За прошедшее столетие к ним добавились еще и сирийская Александретта и северная часть греческого Кипра. Счастливое исключение составляет лишь Арцах, освобожденный из турецкого плена силой армянского оружия и мужеством Армянского воина. Что же касается договорных приобретений большевиков — реанимированного ими Азербайджана и выторгованного порта Батум, то Россия в итоге лишилась и того, и другого. На мазутных берегах Каспия ныне воцарился один их самых отвратительных человеконенавистнических режимов в современной истории человечества. А Батум за постсоветские годы фактически превратился в турецкий придорожный бордель. Но это уже совсем другая история…


© Пандухт


Аморфофаллус



Мой дед обожал растения. В нашем бакинском доме, построенном до революции, был огромный застекленный зимний сад. Там в кадках росли пальмы, кротоны и монстеры, по стенам вился плющ с кирказоном, и свешивались с потолка разноцветные орхидеи. Целый отсек был посвящен суккулентам: это была уже всецело моя работа, дед кактусы не жаловал, как заведомо бесполезные создания, а у меня они цвели без передышки, как и каланхоэ, алоэ, литопсы и прочая сухолюбивая мелочь.

Но у меня была одна мечта. Мечта, признаться, заведомо неосуществимая — аморфофаллус. Собственно, узнал я об этом растении случайно — увидел картинку в травнике XIX столетия. На литографии был изображен огромный резной лист и чудный цветок, похожий на каллу, только с синей оберткой. Подпись гласила: «Сей представитель африканской флоры процветает изрядным початком, желтого колера, уподобленным натуралистами Ааронову жезлу, с оберткой лиловою, а то и пунцовою». Травник этот, спустя годы, я продал в Москве, учась на втором курсе Меда, в «Букинисте» на Парке культуры, когда действительно нечего было есть. Помню, как перед продажей тщательно просмотрел каждую картинку, стараясь запомнить на всю жизнь. А тогда, за 10 лет до того, я заболел аморфофаллусом, и везде его искал. Но, увы, в цветочных магазинах города его не продавали. Там даже не знали о таком.

Ближе к своему дню рождения я рассказал деду и показал ему картинку, хоть и был уверен, что уж такое редкое растение деду точно не достать.

— И что, какая-то проблема? — сказал тогда дед, снисходительно улыбаясь.

Через неделю подъехала машина и встала под балконом, два грузчика занесли к нам в зимний сад бочку с землей, и дед, торжественно развернув газету, показал мне огромную бугристую картофелину. Это и был аморфофаллус, вернее, его клубень. Дед торжественно передал мне, и я вкопал в бочку. У меня установился ритуал: проснувшись, я первым делом бежал в сад к бочке и глядел, проклюнулся ли аморфофаллус. Прошла неделя, две, но никаких намеков на росток не было. И однажды дед нашел меня у бочки рыдающим.

— Это все из-за тебя, — кричал я деду сквозь слезы. — Ты туда чай выливал, и он из-за этого умер, умер!

— А, слушай, не стыдно тебе? Терпения нету, что ли? Подожди, да, никуда не денется!

И действительно, никуда не делся: через пару дней вышел сочный фиолетовый росток и очень быстро превратился в знаменитый единственный лист, плотный, резной, как с картинки. Такой единственный лист вырастал каждый раз и становился больше год от года, но знаменитый цветок так и не появлялся. Аморфофаллусы цветут очень редко, некоторые виды — раз в столетие.

— Ничего, зацветет, я не увижу — ты увидишь, — говорил дед, выливая в бочку остатки заварки.

В начале 90-х все наши уехали из Баку, кто куда: в Россию, в Америку, в Израиль. Продавались частные дома нашего квартала Джуут Махалля. Мусульман в нашей части города было немного, тут были, в основном, частные владения, с дореволюционных времен принадлежавшие еврейским семьям. Только через улицу от нас, в доходном доме с питерским двором-колодцем, по меркам нашего квартала довольно большом и роскошном, целый этаж принадлежал азербайджанке, зеленоглазой, еще довольно красивой, несмотря на возраст, женщине. Ей было около 50-ти лет, таких называли у нас «хала». Говорили, что она была любовницей Алиева. Так это, или вранье, проверить невозможно. Одно только знаю: она была приветливая и интеллигентная тетка, незамужняя, работала врачом. Я несколько раз доносил ей до дома сумки, как было принято в старом Баку. Других азербайджанцев вблизи не было. Они были, конечно, в школе, были у мамы на работе, но это были свои, бакинцы, у них азербайджанские фамилии, но больше ничего особенного — они были такими же, как мы.

А тут появились настоящие, исконные. В соседних домах постепенно исчезали тамошние дяди Гриши и тети Доры, и взамен поселялись они. Почти всегда их вселение сопровождал (на самом видном месте, в середине двора) вырванный с корнем унитаз — белый трон европеизации, вынесенный из своего тронного зала. Это было главным признаком, как говаривали в раннее советское время, «коренизации».

Пришельцы выглядели довольно гротескно: приземистые, крикливые и озлобленные, нечеловечески маленького роста, с короткими шеями, заросшие густым волосом, абсолютно без лбов, с кривоногими старообразными женщинами в платках, с детьми, непохожими на детей, с жуткими азиатскими шрамами — кто в детстве упал с яблони, кого конь лягнул, кого укусил осел. Почти все время они проводили во дворах, сидели на порогах и лестницах или на корточках возле стен, задумчиво ковыряя в носах и зубах.

Когда-то, еще в советское «мирное» время, в город приезжали выходцы из мусульманских окраин, уроженцы Ленкорани какой-нибудь или Нахичевани. Это были молодые люди, сознательные нацкадры, колхозные комсомольцы, решившие сменить образ жизни. В городе их называли «чушками» и не слишком любили — высмеивали за овчины, ковровые носки и мохеровые шарфы, а также за то, что, оказавшись среди городских женщин, ходящих, по их представлениям, практически голышом, несчастные чушки совершенно теряли голову: порой принимались тереться о женщин в автобусах, за что их постоянно лупили.

Так вот, рядом с этими новыми пришельцами любой «чушка» показался бы скрипачом из консерватории. Эти, новые, были мусульманами из Армении, называли их за глаза «еразами», были они земледельцами и до начала карабахского конфликта вовсе не планировали поселяться в городе. Сразу стало понятно, что говорить с этими людьми решительно не о чем: они только здоровались и провожали прохожим глазами, невыразительными, как отверстия в электрической розетке. Их становилось все больше, бакинцев же — все меньше.

Между тем, цена на жилплощадь упала до мизера, дед мой не торопился уезжать, а продать без его участия квартиру было невозможно.

С новыми жильцами окрестных домов он легко нашел общий язык: дикари уважают стариков. Между тем, лицо деда стало приобретать античное благообразие, ну, прямо тебе библейский патриарх. И тогда же мне стало ясно: такое выражение придает обычно не набор мудрых мыслей, рождающихся под сводом черепа, а распад нейронов, деградация нервной ткани, одним словом, слабоумие.

Меж тем, не только армяне (тех след простыл давно), из города уехали почти все евреи и русские, во всяком случае, все мои ровесники уехали. Город был мрачен, совсем без ночного освещения, на улицах проходили облавы, хватали молодежь без разбора и отправляли воевать под Степанакерт, а во всех кабаках и бильярдных, там, где еще каких-нибудь 2-3 года назад сидели мы, теперь толпились еразы, причем, вполне призывного возраста. Они считались беженцами, и на войну их не брали. Я почти все время торчал дома, почитывая нашу библиотеку. Именно тогда я одолел прежде не интересовавших Брета Гарда, Диккенса, Грина и прочую многотомную макулатуру, приобретенную ради красоты корешков еще в начале 80-х.

Как-то мы с дедом пошли в магазин — в хлебный на Торговой. Магазин этот, еще за несколько лет до того, претерпел метаморфозу: знаменитые бакинские буханки, колдовски вкусные, с корочкой цвета осенней листвы, которую, идя домой, было невозможно не надкусить, исчезли, уступив место зверским лепешкам, чурекам и прочей пастушеской выпечке, а также черствым кирпичам, которые мы в прежние времена не брали. Попутно несколько раз поменялось объявление в рамке, запрещавшее трогать хлеб руками: сначала оно сменило язык и стало призывать по-тюркски, потом слово «администрасья» было сменено на «мюдюрийят», а в самом конце кириллица сменилась латиницей. В общем, шли мы в магазин «Чёряк», который все советское время продавал хлеб, а теперь стал, наконец, продавать чуреки и, подойдя, мы стали свидетелями свалки. Хлеба в свободной продаже не было, его привозили в определенное время, и всякий раз выстраивалась очередь. И в тот раз она была огромная, на полквартала, люди в ней толкались и вопили. Быдло, как водится, настоявшись, переходило к наболевшему национальному вопросу. Какого-то несчастного уже выпихивали из толпы, обвинив в армянстве, но тот не отдавал свое место без боя: направив палец на гонителей, в свою очередь, энергично уличал их в армянском происхождении. Кульминация, видимо, случилась еще до нашего появления: какой-то мужчина с окровавленным лицом сидел на асфальте, повторяя по-тюркски:

— Мусульмане, что вы творите? Мусульмане, вы что, с ума сошли, мусульмане?

Две сердобольные азербайджанки вытирали ему лицо платком. В трех шагах какой-то очередной ераз в калошах картинно рвался в бой, его держали еще трое таких же.

Тут же рядом полный старик в кепке вопил по-русски, вставляя, впрочем, восточную брань, что у него дед и прадед были муллами, а тот, кто обозвал его армянином, подлец, животное, и азербайджанцем быть не может по определению. Старуха рядом, видимо, жена, растопырив коричневые ладони, проклинала кого-то истошным голосом. Был еще милиционер, или ОПОНовец, ну, в общем, какой-то мужик в форме, который, не вмешиваясь, без интереса наблюдал происходящее. По виду он тоже был еразом.

Мы не встали в очередь. Ушли.

— Дедушка, тут невозможно жить, понимаешь? – сказал я ему в тысячный, наверное, раз.

— Уезжай.

— Как то есть уезжай, как уезжай? Надо квартиру продать.

— Я не поеду, продать не дам. А ты езжай.

И в этом ответе, в его столь будничном, совершенно спокойном голосе, было столько презрения к покорному слуге, столько подтверждений той истины, что мне его не уговорить, что я буквально озверел.

Мы молча шли обратно, меня трясло от злости и от всего увиденного, а он семенил себе бодренько, как козлик, перебирая четки, со спокойным лицом, и где-то на улице Гоголя (тогда уже не Гоголя, а имени какого-то только им известного бея) я взял его за рукав и остановил.

— Как это езжай, а где я буду жить?

— Найдешь где.

— Это мой, блять, дом тоже, я же на улице жить не буду?

И тут он сказал то, что заставило меня сделать нечто непредставимое, чего я никогда прежде не смог бы даже во сне увидать.

Он сказал на языке этих бесконечных еразов и чушек, которым мы в Баку никогда не пользовались, наречием этих давящихся в очереди восточных простецов, этой черни:

— Мяння ня (Мне какое дело)?

Сказал так же спокойно, глядя тем же самым фирменным взглядом, по-азиатски пустым, хладнокровно и безо всякого чувства сказал. А я взял его рукой за лицо и толкнул от себя. Он упал в сугроб и несколько секунд лежал так, нелепо растопырившись, и его приторное благообразие, наконец, сошло: он выпучил глаза, раззявил рот и стал напоминать испуганное травоядное животное, онагра, провалившегося в арык. Позже, учась в институте, наблюдал у людей эти глаза: они бывают у больных в психосоматическом отделении. А тогда, наверное, я видел такое впервые. Меня охватил стыд и ужас, и я стал спешно его поднимать, а он был рослый, тяжелый старик. Я еле его поднял и стал отряхивать от снега. Дед держался за меня подрагивающей ладонью и что-то неразборчиво бормотал.

Через пару дней я уехал в Москву.

Когда стали, наконец, продавать бакинскую квартиру вместе с зимним садом и всей обстановкой, я снова приехал в Баку. Наш «маклер», дальний родственник, пожилой ловкач, прихрамывавший после инсульта, сильно похожий на деда с траурного портрета, приводил потенциальных покупателей, солидных мусульман. Все они были, как на подбор, словно изготовлены хирургически на острове доктора Моро. Они обязательно пили чай и сбивали цену: «В такой время стока апасны люды есть в городе, сюда могут пирти, занять, слушай». А время и впрямь было нехорошее, и «маклер» всякий раз кивал головой, мол, надо соглашаться. В конце концов, отдали этот дом за бесценок самому жуткому из всех — золотозубому милиционеру из Армении, словно сошедшему с картины Модильяни, у которого один глаз был выше другого, а на лбу красовалась фиолетовая родинка размером с виноградину. Пока дядя, препираясь с «маклером», считал деньги, что милиционер вытащил из полиэтиленового пакета, я выскочил в зимний сад и подошел к бочке. А там, о, чудо, вместо листа красовался долгожданный бутон — огромный, опалесцирующий, в разноцветных разводах, словно инопланетный. Тот самый «ааронов жезл» из травника. Ему, наверное, оставался день до раскрытия. Я сломал его и, сунув руки в землю (так, наверное, золотоискатели нашаривали в песке самородное золото), нащупал клубень и вытащил его из земли, оборвав корни. Затем вышел на пожарную лестницу, которую в Баку называли «черным ходом», бросил и стал топтать. Клубень был жесткий и не поддавался, и тогда я круглым камнем, на котором дед правил ножи, расплющил его в лепешку...


Амирам Григоров


Агулис



После просмотра этого ролика стало ясно: Агулис уничтожен. До этого были какие-то недомолвки и намеки, но никто не говорил прямо — ни азербайджанцы, ни армяне: первые молчали, у вторых, очевидно, не было данных.

Агулис уничтожили азербайджанцы, сделали это тихо, без шума. Именно для того, чтобы уничтожить Агулис, точнее, чтобы это не было замечено, они засыпали подарками ЮНЕСКО, который при болгарской комсомолке Боковой превратился просто в публичный дом для богатых мусульман. Когда уничтожали Агулис, самке азерского президента вручали медаль ЮНЕСКО и объявляли ее «послом доброй воли».

Агулиса больше нет, но есть необходимость сказать о нем. К стыду своему, живя в Азербайджане, я и не знал, что там, в Нахичеванской области, до 2010 года сохранялся раннесредневековый город. Впрочем, официально в Азербайджане о нем не говорили ни слова, потому что город этот был армянским.

Впервые я услышал об Агулисе, отправившись на поиски могилы Платонова, давно, еще когда я учился в Меде. Приехали мы с моей однокурсницей на Ваганьковское армянское кладбище, а там была небольшая барахолка, и среди торговцев армянскими флажками, ароматными свечками и гранатовыми сережками старик продавал книги. Это был переводчик Жамкочян, он продавал переведенный им с арамейского сонник Ибн Сирина. Я как раз тогда изучал арамейский, поэтому блеснул перед знакомой знанием древнего языка, купил сонник и разговорился с Жамкочяном. И от него я впервые услышал это слово — «Агулис».

Город Агулис был основан в античное время. Царь Тигран выселил иудеев из Сирии в Армению и выделил места для основания городов в районе теперешней Нахичевани. Так появился Агулис. После принятия Арменией христианства этот город стал центром, где возникли монастыри и церкви, одновременно с Эчмиадзином, но если собор в Эчмиадзине неоднократно перестраивался и украшался, вплоть до XIX столетия, то три из 11 церквей Агулиса выглядели точно так же, как при постройке в IV веке: Агулис оказался на отшибе и сохранился практически без изменений.

Когда-то в Агулисе было 10 тысяч жителей, и он был самым значительным городом в этой части Армении. Но после нашествия афганцев в XVIII столетии он обезлюдел, и в дальнейшем его население не превышало 3-4 тысяч, его жители представляли собой изолированную группу с особым диалектом, который назывался «лезун зоки», в котором сохранялось много персидских и арамейских слов. Армяне из других регионов плохо понимали этот язык и считали его «еврейским».

В 1919 году город был захвачен турками, его уцелевшие жители бежали в Зангезур, горную область, где герой армянского народа Нжде сумел организовать самооборону, и куда турки не прорвались. После установления советской власти, по договору большевиков с Ататюрком, Агулис, как и вся Нахичеванская область, отошел Азербайджану. Агулисцам не позволили вернуться, а в их дома заселили кочевников-тюрков. Но древние церкви Агулиса, опустевшие, закрытые, остались, как и три кладбища с хачкарами — традиционными резными армянскими надгробиями.

Ныне всего этого нет. Но, судя по ролику, остался традиционный сорт агулисских груш — «гохтани тандз». Видимо, осталась знаменитая агулисская белая черешня, о которой писали армянские средневековые авторы и которую азербайджанцы называют «ордубадской».

Вообще, история армянского культурного наследия за пределами Армении чрезвычайно поучительна, недаром ее замалчивают. Во-первых, она со всей красочностью иллюстрирует звериное магометанское рыло, во-вторых показывает, что может произойти с наследием любого народа, если тот купится на «толерантные» байки и потеряет способность к сопротивлению.


Амирам Григоров










В этом году отмечается 110-летний юбилей константинопольской армянской газеты «Жаманак», которая с самой первой своей публикации пишет живую историю этого турецкого мегаполиса.

«Жаманак» была создана братьями Мисаком и Саркисом Кочунянами в октябре 1908 года, а последние 80 лет издается в качестве ежедневной вечерней газеты. Будучи одним из главных изданий своего времени с тиражом в 15 тыс. экземпляров, доставляемого, в том числе, на Балканы и в Египет, газета стала свидетелем Геноцида армян, развала Османской империи и зарождения и становления Турецкой республики.

Хотя ее нынешний еженедельный тираж составляет лишь 10 процентов от прежних объемов, «Жаманак» в лице ее коллектива из 10 сотрудников по-прежнему освещает широкий круг тем, включая политику, науку, искусство и спорт.

В 2013 году вышла в свет цифровая версия издания, благодаря чему в настоящее время оно доступно в любой точке Земного шара.

В 1992 году главным редактором газеты стал 23-летний Ара Кочунян, представляющий уже четвертое поколение славной семьи и возглавляющий издание и по сей день.

Печатающийся в квартале Ферикёй константинопольского района Шишли на западноармянском языке, «Жаманак» доставляется к дверям местных армян командой из 6-7 человек.

По словам главного редактора Ара Кочуняна, один из создателей газеты, бизнесмен Саркис Кочунян являлся также основателем одного из первых пресс-агентств Османской империи.

Ара Кочунян отмечает три основные характеристики читательской аудитории газеты: это армяне, граждане Турецкой республики, в основном являющиеся прихожанами Армянской Апостольской Церкви.

Газета охватывает такой широкий спектр вопросов, как турецкая и мировая политика, события в Армянском мире, но основная тематика — это вопросы, волнующие армянскую общину Константинополя.

«Наша редакционная политика затрагивает проблемы организаций общины и ее отдельных членов. Кроме того, в нашей газете отражается тематика Армении и отношений между Турцией и Арменией», — говорит А. Кочунян.

Что касается свободы прессы в Турции, то этот вопрос имеет первостепенное значение для сотрудников «Жаманак». По словам главреда издания, ему часто задают вопросы, имеет ли издание какие-либо проблемы, будучи армянской газетой в Турции.

«Нам не приходилось сталкиваться с какими-либо конкретными проблемами в отношении выхода на армянском языке ни со стороны общественности, ни со стороны гражданского общества, чему я очень рад, — говорит Кочунян, добавляя, что они стремятся к объективности в освещении вопросов, связанных с армяно-турецкими отношениями. — На нас оказывают влияние вызовы в адрес медиа-сектора в стране, но я считаю, что, в целом, общий подход к изданиям национальных меньшинствам в Турции скорее позитивен».

Он также отмечает, что издание получает субсидию от государства, пусть и чисто номинальную: «Это обнадеживающее явление, вдохновляющее нас и дальше двигаться по этому пути. Я думаю, что это демонстрирует позитивный подход са стороны государства».

По его словам, константинопольская армянская община является главным сторонником нормализации отношений между Турцией и Арменией.

В Константинополе издается ряд других армянских газет: «Агос», «Мармара», «Парос» и «Луйс», а также функционирует издательство «Арас», в основном печатающее армянскую литературу и работы, связанные с армянской культурой.


© Пандухт

По материалам турецкой прессы



Накануне Нового года еще одна армянская семья получила новый дом в освобожденном от врага селе Ишханадзор Кашатагского района Республики Арцах (бывшее село Ханлыг Кубатлинского р-на). Ваге Аскарян из Ливана и четверо его детей, переселившиеся в Арцах в 2015 году, отпраздновали новоселье, благодаря инициативе "Переселение в Кашатаг", реализуемой фондом «Туфенкян».

До них, в июне прошлого года в Ишханадзоре получила новый дом семья репатрианта из Сирии, врача Айка Хачо.

Обращаясь к гостям на церемонии заселения, Ваге Аскарян сказал: «Переезд в Арцах, этот родовой очаг всех армян, — лучшее решение, которое я мог принять для своей семьи. Я рад получить щедрую поддержку моих соотечественников и обещаю обратить все свои навыки процветанию этого региона».

© Пандухт


timthumb.php.jpg

В рядах азербайджанской аскерни безвозвратная потеря. Погибший — Шахмаров Асимет Фикрет оглу, призванный в ряды аскерни из села Машками Масаллинского района. То есть опять этнический талыш. И в данном случае молчание азербайджанского минобороны и щенят алиевской пропаганды красноречивее любых слов говорит о наплевательском отношении режима на Каспии к собственным аскерам.

Если учесть, что первой жертвой конфликта в этом году стал армянский воин Ваче Чилингарян, можно констатировать, что игра в регионе продолжает идти по правилам пришлых тюркских кочевников и узурпаторов. К большому сожалению.

Но если Ваче геройски погиб, защищая свою землю и свой народ от смертоносной саранчи, то за чьи интересы сложил голову в Арцахских горах талыш Асимет?..


© Пандухт





В Сирии на днях «сыграл в ящик» довольно любопытный персонаж — азербайджанский террорист Ровшан Пашаев.
Пашаев, известный среди джихадистов под кличкой «Омар», родился и проживал в приграничном с Арцахом городе Тертер. В начале 90-ых годов прошлого века, будучи милиционером,  принимал участие в вооруженной агрессии Азербайджана против второго армянского государства, но, как ни странно, сумел выжить.

В начале 2000-ых годов Пашаев вступил в ряды ваххабитов и воевал в Чечне против российских сил. По возвращении из Чечни, в 2003 году вместе с другими недобитыми агрессорами приступил к подготовке к террористической деятельности против Республики Арцах. Однако, на свое счастье, он и другие члены бандгруппировки были арестованы правоохранительными органами Азербайджана по обвинению в участии в незаконных вооруженных формированиях.

В 2005 году, после своего освобождения, Пашаев отправился в Афганистан, где воевал против сил НАТО в рядах движения Талибана, после чего вновь вернулся домой. В 2011 году, когда террористический интернационал развязал войну в Сирии, Пашаев примкнул к боевикам поддерживаемого Турцией альянса «Ахрар аш-Шам», занимаясь обучением и подготовкой террористов.



В 2014 году в боях в провинции Хама Пашаев получил ранение и почти два года проходил лечение на контролируемых исламистами территориях Сирии. 25 декабря 2017 года Пашаеву делали операцию в одной из больниц Идлиба, в результате которой азербайджанский террорист и сыграл в ящик.


© Пандухт






В городе Пунта-дель-Эсте (департамент Мальдонадо, Уругвай) в торжественной обстановке была открыта площадь, носящая имя Республики Армения. Интерьер площади украсила скульптура армянской женщины, выполненная иджеванским скульптором Гором Давтяном.

Проект площади Республики Армения был разработан совместно посольством Армении в Уругвае и муниципалитетом Мальдонадо.

Мероприятие проходило в рамках 25-й годовщины установления дипломатических отношений между Восточной Республикой Уругвай и Республикой Армения и столетием армянской диаспоры в Уругвае. Кроме того, в ходе мероприятия Пунта-дель-Эсте и Иджеван были объявлены городами-побратимами.

© Пандухт




Всего за несколько дней до наступления 2015 года я написал статью под заголовком «Вхождение в 2015-ый», приведенную ниже, поскольку выпуск газеты Таraf, в котором она была опубликована, был изъят властями.

Я завершал год в своих надеждах и пожеланиях к предстоящему столетию Геноцида армян: конец отрицанию, прорыв из рутины, умение услышать других и готовность понимать друг друга — первые шаги к коллективному процессу исцеления.

Разумеется, этого не произошло.

Этого не произошло ни в 2016-ом, ни в 2017 году. Напротив, проклятие 1915 года с каждым днем все больше охватывает страну. Мы переживаем такие времена, что каждый год гоняемся за прошлым. Это коллективный психоз.

Когда я сказал «проклятие», я не имел в виду парапсихологическое явление. Более того, не следует унижать неоплаканные, непогребенные тела и страждущие души. Я имел в виду, что если мы, как общество, не обратимся к такому массовому преступлению нашего прошлого, как Геноцид армян 1915 года, и не выплатим надлежащих репараций потомкам невинных жертв, безнаказанность будет продолжать преследовать нас, и случится еще больше бед. Это вековая этическая ситуация с невероятно глубокими корнями.

Учитывая, что Геноцид, по сути, является несравнимо большим злодеянием, чем любые государственные, индивидуальные или коллективные преступления, а также принимая во внимание непрекращающиеся нынешние беды, следует предположить, что, если общественное сознание способно принять Геноцид, оно может легко смириться с любыми беззакониями. И, таким образом, зло порождает зло.

Мы, как общество, постоянно отказываемся принять события 1915 года из-за лавины последующих грехов, напрямую связанных с безнаказанностью Геноцида, а также из-за добровольной или принудительной деменции.

И ныне масса, даже не ведающая смысла слова «армянин», или использующая его, в лучшем случае, как оскорбление, не говоря уже о слове «геноцид», ничего не знает об этой проблеме. И этого не изменить.

Позвольте мне привести такой пример. Ведя речь о безнаказанности за преступления против курдского народа со времени основания республики, люди обычно начинают говорить так: «За последние 90 лет». Очень немногие признают оставшиеся безнаказанными преступления против армян и других немусульманских народов, особенно курдские преступления против армян, оставшиеся безнаказанными.

Сегодня коллективная деменция достигла такого уровня, что даже эти 90-летние гонения, как правило, забываются. Напротив, коллективная деменция, коллективное насилие и общие грехи, совершенные уже после преступлений 1915 года, стали нашим образом жизни.

Теперь мы заполучили безграничное насилие и повсеместный грех: в наших домах, казармах, на рабочих местах, в больницах — везде, от политики до СМИ — направленные против всех, от людей до животных, природы, городов и культуры. Повсюду беззаконие, безнаказанность, несправедливость и безразличие.

Существует барьер политической и социальной деменции, выстроенный против того, очень небольшого числа людей, что все еще пытаются сопротивляться, не желают забыть и требуют справедливости.

Проблема здесь даже не в стыде, который некоторые могут испытать в случае торжества справедливости. Проблема заключается в амнезии, общественной и добровольной деменции, исключающей сострадание, память и скорбь.

Это некая разновидность шизофрении, заставляющая моментально забывать и пытаться заставить других забыть о только что причиненном насилии. Это коллективная болезнь, переходящая в заблуждения пошлой повседневной политики.

Однако подавленные воспоминания о прошлом насилии сами по себе сохраняются и живут в общественном подсознании, порождая еще большее насилие, проверяя границы нашей деменции. Настолько, что, пытаясь забыть свои грехи, мы порождаем все новые!

Возможно, это проклятие общества, добровольно отказывающегося взглянуть в лицо прошлому насилию путем рефлективной конфронтации с ежедневным насилием — со всеми гибельными последствиями этого.


Люди несут плакаты с надписью: «От 1915 года до Гранта: геноцид продолжается» во время марша памяти журналиста Гранта Динка на проспекте Истикляль в Стамбуле 19 января 2015 года.



Вхождение в 1915-ый

Кто знает, может быть, всё то зло, что преследует нас, эта нескончаемая череда массовых убийств и наша неспособность оправиться от бед, связаны с вековым проклятьем и вековой ложью. Как вы думаете?

Возможно, это проклятие, произнесенное армянскими гражданами — детьми, женщинами и мужчинами, умершими в стенаниях и не удостоившимися погребения. Это могут быть бури, созданные в наших душах все еще мучающимися призраками всех наших несчастных граждан, включая греков и сирийцев, а позднее — алевитов и курдов.

Возможно, массовые убийства, не признаваемые с 1915 года, и вина, оставшаяся неоплаченной, теперь повсеместно оплачивается внуками убийц.

Проклятия, произнесенные за отнятые жизни, украденные жизни, разграбленные дома, разрушенные церкви, конфискованные школы и отобранное имущество ...

«Пусть Бог заставит платить за это всех ваших потомков» ... Мы до сих пор выплачиваем цену за всю совершенную нами несправедливость?

Является ли проявлением воздаяния «смелость» не противостоять нашим прошлым грехам или же непристойность, ставшая нам привычной из-за нашего хронического потворства несправедливости? Кажется, наше общество разлагалось на протяжении столетия, заставив загнивать всё вокруг.

Несмотря на это вековое проклятие, 2015 год пройдет в спорах: «Был ли в действительности геноцид?»

Мы будем следить за тем, как граждане нынешнего государства прилагают огромные усилия для того, чтобы скрыть этот позор и отсрочить любое действие, противостоящее этому. Если бы это было в их силах, они бы просто пропустили 2015 год.

Дениалистская проза, заключающаяся в трех дохлых аргументах, состоящих в смещении акцентов, сотрудничестве с врагом и виктимизации (это скорее армяне нас убивали), будет продолжать вдалбливаться на каждой конференции. И мы будем танцевать под свои собственные мелодии.

24 и 25 апреля 2015 года официальная церемония состоится по случаю Дня Анзака в Галлиполи, а не в связи с геноцидом. И мы будем в изобилии выслушивать россказни о героизме в Дарданеллах. Но не найдем никого, кто станет слушать наши россказни.

Сколько еще проклятий должно пасть на нас, чтобы убедить нас:

Считаться с кровавым процессом построения нашего государства?

Знать и помнить, как безобидные, трудолюбивые, созидательные, талантливые и мирные люди были уничтожены воинами Анатолии, и сопереживать воспоминаниям их внуков?

Ощутить сущность тирании, из-за которой несчастные армяне взывали: «Где же ты был, Господь», восстав перед Богом летом 1915 года, которое было темным и холодным, как смерть?

Осознать, что армянское население Османской империи сократилось с миллионов в 1915 году до фактически нуля сегодня, а оставшиеся армяне либо скрыли свою подлинную идентичность, либо обратились в ислам, отбросив в сторону вопрос: «Было ли это геноцидом или нет?», или вопрос: «Кто кого убивал?», просто пытаясь услышать нашу совесть?

Осмыслить, по выражению Гранта Динка, тотальный культурный геноцид и колоссальную цивилизационную утрату?

Осознать, что величайшая потеря этой страны заключается в том, что немусульманские граждане этой земли здесь больше не проживают?

Понять, почему геноцид, который армяне в те темные дни назвали великой катастрофой (Meц Егерн), — это катастрофа, постигшая не только армян, но и всю страну?

Узреть, что потеря наших немусульманских граждан, убитых, изгнанных или вынужденных бежать, равнозначна утрате научной интеллигенции, буржуазии, культуры и цивилизации?

 Учесть проклятие отнятого имущества, собственности и детей?

Должным образом осмыслить мудрые слова писателя Яшара Кемаля, сказавшего: «Никакая птица не может процветать в покинутом гнезде: у того, кто рушит гнездо, не может быть своего гнезда, угнетение порождает угнетение»?

Четко осознать, что тот, кто отвергает вышеперечисленное, делает это из-за потери рассудка, а причина этого кроется именно в Геноциде.

Геноцид армян — это великая катастрофа Анатолии и источник всех табу на этой земле. Его проклятие будет продолжать преследовать нас до тех пор, пока мы отказываемся говорить о нем, признать, понять и принять его. Столетняя годовщина этого события фактически дает нам историческую возможность высвободиться из плена наших привычек, осмыслить иное и приступить к коллективной терапии.


Дженгиз Актар

Перевод — © Пандухт

 Оригинал публикации — https://ahvalnews.com/armenians/confronting-past-violence-more-violence


Дженгиз Актар (род. в 1955 г.) — турецкий писатель, журналист, политолог. Был другом Гранта Динка. После гибели Динка Актар и ряд его единомышленников составили петицию, получившую название «Простите нас», призывавшую турок покаяться и признать Геноцид армян, которую подписали несколько десятков тысяч человек.




000026_1509369936_big.jpg img_pmadueno_20160226-173516_imagenes_lv_efe_undar-kcGC-U423870410627ckG-992x558@LaVanguardia-Web.jpg

Верховный суд Испании отказался выпустить под залог смещенного вице-президента Каталонии Ориоля Жункераса, более двух месяцев находящегося в заключении за свою роль в стремлении региона к независимости.

5 января тройка судей постановила, что Жункерас должен остаться под стражей на том основании, что в случае его освобождения он может попытаться продолжить «сепаратистскую борьбу».

Накануне Жункерас обещал суду, что, если его освободят, он готов подчиняться закону, однако судьи посчитали, что существует риск рецидива, поскольку «нет никаких признаков того, что обвиняемый намерен отказаться от пути, которым он следовал до сих пор». Они также категорически отвергли утверждения о том, что Жункерас, находящийся в тюрьме со 2 ноября, является политическим заключенным.

Отказ в освобождении под залог означает, что Жункерас, по всей видимости, пропустит первую сессию нового каталонского парламента, назначенную на 17 января. Его адвокат Андреу Ван ден Эйнде рассказал, что его клиент просил суд освободить его, чтобы он мог представлять проголосовавших за него людей, воссоединиться с семьей и работать над поиском выхода из нынешнего политического кризиса.

Резким контрастом новости об отказе испанского суда в освобождении под залог каталонского вице-премьера проходит другая новость на испанскую тему, пришедшая в эти же дни из Рима.

Здесь проводит свой новогодний отпуск сестра короля Испании Филиппа VI-го, инфанта Кристина де Бурбон со своим супругом Иньяки Урдангарином и тремя из четверых их совместных детей. В феврале 2017 года инфанта проходила подозреваемой по делу о махинациях в Институте Ноос, однако была оправдана. А вот Урдангарин был освобожден лишь временно и находится в ожидании Верховного суда, который будет рассматривать его апелляцию на решение Суда Пальма-де-Мальорка, приговорившего его к шести годам и трем месяцам тюрьмы по этому же делу. При этом суд наложил на семейство Урдангарин де Бурбон, ныне обитающее в швейцарской Женеве, штраф в размере € 265 088, поскольку было установлено, что инфанта тоже получала выгоду от мошеннической деятельности своего супруга.

Напомню, что Институт Ноос, одним из совладельцев которого являлся шурин короля Испании, занимался организацией спортивных мероприятий. По данным правоохранительных органов, эта организация выполняла госконтракты по намеренно завышенным ценам. Речь идет о более € 6 млн, полученных Ноос от властей Валенсии, Балеарских островов и Мадрида, что почти в четыре раза превысило стоимость реально выполненных ею работ.

Вот и получается, что пока законно избранный и не осужденный судом каталонский политик пребывает в тюрьме, высокопоставленный испанский мошенник, родственник короля, укравший из казны миллионы евро и получивший за это тюремный срок, наслаждается новогодними каникулами за границей…


© Пандухт




Пресс-секретарь азербайджанского МИД Хикмет Гаджиев по прозвищу «птица-говорун», или «дятел-говорун», в канун Нового года, как впрочем, и в канун прошлого, отметился в своем аккаунте в соцсети Twitter пафосным псевдопатриотическим текстом.

Кроме того, Гаджиев снабдил этот текст хештэгами «Больше не надо Ходжалы» (это селение в Арцахе, в которое азербайджанские власти насильно вселили месхетинских турок — беженцев из Ферганской долины, которых сами же потом расстреляли и скальпировали на подступах к Агдаму — Пандухт), «Больше не надо Алханлы» (это селение на оставшемся после неудавшейся агрессии 1991-1994 гг. огрызке Физулийского района, из которого азербайджанские аскеры обстреливали позиции Армии обороны Арцаха, прикрывшись гражданскими лицами, а после открытия ответного огня устроили очередной мугам на ©ВесьМир — П.), «Конец оккупации», «Карабах — это Азербайджан» и «Следующий Новый год — в Шуше».

«А если же этого не произойдет, то, клянусь, э-э, пусть лучше наши бравые аскеры вставят древко азербайджанского флага мне в задницу», — зайдясь в патриотическом угаре, добавил Гаджиев, как, впрочем, и в прошлом году.

Правда затем, после недолгих раздумий, последнее предложение решил стереть. Поскольку даже самому воинственно настроенному закавтурку надоест каждый год встречать праздник с болью в патриотичном курдюке.


© Пандухт




В американской Пасадене (штат Калифорния) 1 января прошел 129-ый по счету Парад Роз — крупнейший цветочный праздник планеты.
Среди его победителей оказалась и Армянская ассоциация.

Армянская розовая платформа под названием «Армянские корни» был награждена призом жюри за самый впечатляющий дизайн платформы и драматический эффект.

Платформа была разработана членом совета ассоциации Джонни Канунджи и представляла собой бюст армянской женщины, несущей в руках плод граната. Фигура была одета в традиционный армянский тараз, украшенный культурными символами, мотивами и цветами. Ее изготовлением занималась калифорнийская компания Phoenix Decorating Company. Работы начались 2 декабря и проходили до самого Нового года. Для того, чтобы завершить декор, были привлечены около 600 добровольцев.

Армянская ассоциация впервые приняла участие в Параде Роз в 2015 году, завоевав главный приз от президента турнира за «наиболее эффективное цветовое использование и представление». В прошлый Новый год ассоциация завоевала свой второй трофей за «лучший дизайн и лучшее использование цветочного и не цветочного дизайна».

© Пандухт









Бакинцы

Сколько лет прошло, кто помнит? Двадцать, тридцать? А я вот помню. Помню двух каменных детей над кровлей пассажа, один белый, а другой — красный, двух тучных младенцев, по городской легенде, поставленных владельцем дома, когда у того родились близнецы.

Еще помню каменные часы, высеченные на стене доме, что показывали без одиннадцати два — всегда только одно это время.

Помню, как на бульваре гремел оркестр пожарных, и солнечные брызги разлетались от их касок во все стороны.
А еще — постоянный ветер, от которого шумело в ушах, и сквозь этот фоновый шум звучало всё остальное — шелест деревьев, гром духовых, шорох моря и крики чаек, тревожные и безразличные. И вонь: воняло креозотом, мазутом, мусором, битумом, анашой, дешевыми сигаретами. И жару — нестерпимую, иссушающую. И больше, пожалуй, ничего не помню.

Тут, в Москве, я раз в два-три месяца бываю в одной забегаловке на Измайловской. Там красные кожаные сиденья, похожие на автобусные кресла, с намеком на американский дикий Запад, но вместо люстр — пошлые восточные фонарики. Владеют забегаловкой турки. За стойкой стоит молодой турок, равномерно коричневый и блестящий, словно покрытый лаком, с диковинной башней из волос на длинной, как чарджуйская дыня, голове, и автоматически улыбается всем входящим. Обязательно есть еще два-три пожилых турка в солидных пиджаках: видимо, хозяева. Сидят они всегда за одним и тем же столиком и, молча, глядят перед собой, не делая абсолютно ничего; вид у них тупой и самодовольный. Поваром там состоит азербайджанец средних лет, полный, усатый, в несвежем колпаке, а разносят заказанные блюда страшные монголоидные девушки из неизвестного племени. В этом месте ассортимент небогатый: изысканно дрянная на вкус долма, такая же шаурма, которую подают с картошкой и вялыми овощами, плов, представляющий собой суховатую кашу на машинном масле, годную разве только на корм для попугаев, еще кофе: худшего кофе нужно как следует поискать.

В этом месте орет во всю мощь отборнейшая российская попса, которую я больше нигде не слышал: «Слезы мои! Бери меня, люби меня! Я твоя!»

Перемежается этот ужас воплями Таркана и неведомыми мне турецкими и арабскими завываниями. Это так громко, что спервоначалу закладывает уши.

Но я притерпелся. Главное — это перенести первые минут десять, а потом обязательно становится легче. Я сижу там специально, сжав зубы, терплю, как Сальвадор Дали, судя по его книге, терпел тесные ботинки.

Сидят в основном южане неопределенных народностей, как правило, молодые, небритые, пьют пиво, заедая местной гадостью, и порой даже мой наметанный глаз не может определить, кто они: кавказцы, азиаты, или, может, вообще жители дальнего зарубежья. С ними часто появляются местные, измайловские птушницы, непременно в мини-юбках, раскрашенные, как шлюхи с автотрассы.

Атмосфера тут вполне толерантная, по вечерам тут можно встретить даже молодых людей, сидящих в обнимку.
На стене там крупный плоский телевизор, транслирующий картинки, тематически никак не связанные с орущей музыкой. Там идет реклама автомобилей или виды отелей и каких-то ресторанчиков, часто показывают столы с дарами юга — горами шашлыка и плова на блюдах, откровенно диссонирующими со скудным и плебейским местным ассортиментом.

Я сажусь в самом углу зала, обязательно беру гнусную их долму и, давясь, съедаю. Преодолевая отвращение, пью их кофе, пахнущее чем угодно, кроме кофе. Морщась, оглядываю это царство пошлости.

Я гляжу на это, чтобы не забывать, как выглядит та сила, что выжила нас с родины.

Однажды, в школе, в четвертом классе, как раз первого сентября, к нам на урок пришла представительная делегация: директор школы, Израиль Израилевич, старый ашкеназский еврей, страдавший изжогой, ветеран народного просвещения, у которого учились еще мои мама и тетка, с ним завуч, огромная русская женщина с бюстом, выглядевшим как привязанный спереди мешок с мукой, в железных очках и с железными же зубами, и с ними три или четыре уважаемых человека. То были какие-то азербайджанские начальники из РОНО, похожие друг на друга, с одинаковыми усами и пустыми, как у плюшевых мишек, глазами. Рассевшись за приготовленным столом с минералкой и стаканами (при этом солидные азербайджанцы, все, как один, сложили руки перед собой и переплели пальцы), делегация взяла паузу, а затем, после вставания и приветствий, завуч, которую уже и не помню, как звали (то ли Любовь Ивановна, то ли Любовь Петровна), скомандовала:

— Так, мальчики-русские, поднимите руку!

И я поднял. Я ведь русский, кто же еще, если читал сказки про Емелю, про Конька-Горбунка, про озеро Светлояр и град Китеж? Я русский, точно русский, кем же еще я могу быть, если Евпатий Коловрат, который бьется с монголами, вопреки здравому смыслу, вопреки тому, что война уже проиграна, города разрушены, и надежды нет — мой любимый герой? Я русский, потому что мой Пушкин убит на дуэли, и мой Лермонтов — тоже убит, и мне нестерпимо жаль их обоих, до слез жаль! Кто же я еще, успевший прочесть «Черные доски» Солоухина и «За ягодами» Распутина? Кто же еще, если мой учебник назывался «Родная речь», и я не помню никакой другой речи?
И вот, когда это «Русские, поднимите руку» прозвучало в бакинском классе в начале 80-ых, и я поднял руку, выше всех поднял и замахал, завуч пробасила:

— Григоров, ну-ка, опусти руку!

Народ-гегемон, скупо представленный всего двумя мальчиками — Сашей Вторченко, родители которого были настолько убежденные украинцы, что сколько я потом у них дома не бывал, ничего, кроме жирного борща с фасолью, на столе не видел, и еще одним Сашей, о котором я помню лишь, что он собирал фантики из-под жвачки. У него, впрочем, была польская фамилия. Короче говоря, русские, которые учились в классе, были сосчитаны, и после того, сосчитав русских девочек, железнозубая завуч торжественно провозгласила:

— Мальчики-азербайджанцы, поднимите руку!

Я был в расстройстве, ведь только что выяснилось, что я — не русский, и это стало неприятным сюрпризом, ведь теперь совершенно непонятно, кто же я. Ну, наверное, азербайджанец, раз не русский, ведь место, где мы живем — Азербайджан, и если я и знаю дюжину нерусских слов, то это — азербайджанские слова! И тут поднимаю руку снова. Конечно, быть азербайджанцем — это не столь прекрасно, как быть русским, это ассоциировалось с базаром, с мечетью, около которой сидели прямо на земле закутанные в платки страшные старухи, и еще с нелепо одетыми грубыми дядьками, сидевшими на корточках около автовокзала, но что тут поделаешь!

Любовь Ивановна (или Петровна) стала багроветь от злости и закричала:

— Григоров, ты что, издеваешься? Руку опустил!

Я опустил, и мне стало страшно. Я понял, что ни к кому не отношусь вообще, что я —  вообще один, и нет никого, к кому я мог бы примкнуть.

Те два или три представителя гегемона номер два, что учились в моем первом классе, подняли руки. Я их почти не помню: помню лишь очень толстого мальчика по имени, как ни странно, Азик, который все время что-то жрал.
Впрочем, процесс на этом не закончился.

— Мальчики-армяне, поднимите руки!

Тут я понял, что, наконец, знаю, кто я: армянин, однозначно! Вон кто! И вспомнил открытку с горой Арарат и бронзовым всадником с мечом, тоскливую, сладкую мелодию дудочки, героические войны с арабами и турками, розовые дома, царство Урарту, с которого начинался учебник «История СССР», и даже Шарля Азнавура, поющего что-то по-французски, но грустное и явно армянское, и я воспрянул и с энтузиазмом начал трясти рукой!

— Григоров, опусти руку, идиот, — под всеобщий хохот прорычала завуч.

Тут, наконец, сидевшие, как манекены, солидные азербайджанцы зашевелились и понимающе переглянулись, а Израиль Израилевич залпом выпил стакан минералки и с тоской принялся разглядывать портреты русских классиков, висевшие между окон. Три или четыре армянина, учившиеся в этом классе, с интересом поглядев на меня, назвались. Тут я почувствовал, что слезы неудержимо подступают к глазам, и стал бороться с ними: только не хватало тут заплакать!

В самом конце завуч произнесла:

— Дети других национальностей, поднимите руку!

Тут значимая часть класса подняла руки. Рыскины, Коганы, Абрамовичи, Шуминовы, Леваевы, Дорфманы, Авшалумовы, Рокеташвили и так далее.

Они смотрели на меня и, видимо, они-то догадывались, кто я. Тут было и удивление, и сочувствие, и насмешка, и стало ясно, что есть в природе нечто важное, о чем мои домашние, задавленные совком до состояния овощей, ухитрились не рассказать.

— Григоров, дефективный ты, что ли? Руку поднял!

А я не поднял. Завуч орала так, что были видны все ее железные фиксы, переговаривались азербайджанские начальники, сверкая уже золотыми, Израиль Израилевич, упорно на меня не глядя, пил свою минералку, а я, давясь слезами, которые все-таки прорвались, сидел, сложив руки на парте, и упорно не поднимал.

Так и не поднял.

Сейчас уже сложно сказать, был ли у нашего города какой-то определенный стиль. Я, в общем, никакого стиля не припоминаю, помню лишь всеобщую нелюбовь к выходцам из мусульманского села, которых называли «чушками»: если встретишь человека, который не говорит по-русски, носит галоши на ковровые носки, дубленку мехом наружу, мохеровый шарф и зверскую папаху — это он, чушка.

Чушки, как ни странно, совершенно не стремились к мусульманскому аскетизму; они жаждали разврата, терлись о женщин в автобусах, набивались в видеосалоны, где, сопя, жадно просматривали порнуху, в людных местах они ковыряли в носу и зубах и непрерывно почесывались. Ходили они исключительно стаей и набрасывались на одиноких бакинских ребят, отчего мы быстро переняли звериные нравы: стали кучковаться и носить с собой ножи. Но
удивительное дело: как раз чушки и были носителями стиля. Стиль этот со временем стал бакинским мейнстримом: этакая смесь азиатского хама и западного пошляка, европейская попса с рахат-лукумной отрыжкой, помноженная на племенной расизм и культ торгашества.

Как-то мой друг, больше похожий на брата, чем на друга, привез кавказской сушеной хурмы. Плоды на аккуратно отрезанных веточках, связанные нитями в гирлянды, сморщенные твердые кулачки, снаружи как будто присыпанные дорожной пылью и солью, а внутри сочащиеся сладким светом.

Хурма лежит на столе, и мы пьем чай с хурмой. Втроем: красивая женщина, предки которой жили в стране Германии и стране Эстонии, ее дочь, маленькая девочка, и я.

Я рассказываю девочке, как зимой деревья хурмы стоят без единого листа, и снег лежит на оранжевых плодах, светящихся, как елочные фонарики. Легкий, рассыпчатый снег страны, откуда я родом.

Как хурма теряет свой вяжущий вкус, достигая зрелости.

— Амирам, а ты азербайджанец?

— Нет.

— Ты же говорил, что твоя родина — Азербайджан?

— Моя родина — Баку, не Азербайджан.

— Баку — не страна!

— Страна. Когда-то та земля была пустыней, где двигались караваны, и ничего не росло — ни травинки, ни стебелька. А потом родился наш народ, бакинцы. Насадил деревьев, настроил домов, провел воду, и был там рай земной. Потом этот рай закончился, и наш народ рассеялся по миру и заговорил на всех его языках.

— И куда делась эта страна?

— Исчезла. Люди там были так чисты и умели любить так сильно, что сердца их высохли и стали похожи на сушеную хурму.

— Нет, так не бывает!

— Бывает. А еще там ветра различались по вкусу. Можно было определить, какой ветер дует, если высунуть язык.

— Не бывает, не бывает!

— Еще как бывает!

Потом девочка забралась на диван и, пока она не заснула, я рассказывал про дерево хурмы, усыпанное маленькими звездами, сладкими, как самый теплый ветер моей страны.

Страны, которой нет, и никогда не было…


Амирам Григоров




Дорогие друзья, уважаемые читатели!

Через несколько часов завершится текущий год, и ему на смену придет Новый, 2018-ый. Уходящий год выдался довольно сложным. Но (и это нужно признать) в целом он был удачным для армянской государственности. Не буду останавливаться на экономических успехах Армении и Арцаха — о них сказано и написано уже немало. Но лучше всего об этих успехах говорят бесстрастные цифры статистики и обилие туристов на улицах наших городов.

Я же, будучи сотрудником Восканапата, сегодня хочу напомнить о наших военных и приграничных реалиях. Нельзя не заметить, что на границах двух армянских государств с Азербайджаном уже длительное время сохраняется относительное (в сравнении с предыдущими годами) спокойствие и наблюдается стабильное отсутствие вражеских поползновений. И это, пожалуй, главная положительная реальность уходящего года, которая всех нас не может не радовать.

В течение 2017 года передовые армянские подразделения осуществляли уверенный контроль обстановки по всему протяжению границ, с честью выполняя поставленные перед ними основные боевые задачи по обеспечению неприкосновенности границ и мирной жизнедеятельности населения.

Но достигнута эта стабильность была чрезвычайно дорогой ценой: ценой крови десятков наших отважных бойцов в ходе отражения прошлогодней апрельской агрессии со стороны Азербайджана, во время которой враг практически полностью лишился своей армейской элиты.

К счастью, выводы по итогам Апрельской войны нашим командованием были сделаны серьезные, и работа проведена колоссальная, хотя и не всегда видимая обычному глазу. После этого враг еще несколько раз пытался предпринимать попытки диверсионных прорывов, но все они также были успешно отражены. Последние серьезные попытки диверсионных прорывов имели место:

29 декабря 2016 года на тавушском направлении, где враг потерял 7 спецназовцев, включая аскера Гурбанова, труп которого был передан азербайджанской стороне 5 февраля 2017-го;

1 февраля 2017 года, когда на талишском направлении был пленен аскер Гусейнзаде, а его коллега Исаев получил ранение и бежал с воткнутым в анус азербайджанским флагом;

и, наконец, в ночь с 24 на 25 февраля с. г., когда противник, пытавшийся прорваться сразу по двум направлениям (Мартуни и Акна), был наголову разгромлен нашими бойцами, лишившись семи элитных аскеров, в том числе начальника разведки 181-ой бригады, майора Абдуллаева, и командира разведроты, старшего лейтенанта Гашимли. В том случае для возвращения трупов своих аскеров закавтуркам пришлось вынужденно обращаться к услугам структур ОБСЕ и МККК.

После этих жестоких трепок напряженность на границе резко пошла на спад и, как видим, уходящий год заканчивается новым жалобным исполнением азербайджанскими властями уже порядком подзабытого мугама о «самой широкой автономии».

В эти последние часы уходящего года, усаживаясь поудобнее за праздничный стол и открывая шипучее игристое, давайте вспомним о наших ребятах, несущих службу на границе, о наших отважных зинворах, стоящих непреодолимой стеной на страже рубежей Страны Армянской, обеспечивая мир и спокойствие нашим очагам.

И обязательно давайте помянем тех, кто в такие же предновогодние декабрьские дни предыдущих лет ушел в бессмертие, защищая покой — наш и нашей тысячелетней Родины.



8 декабря 2014 года при отражении вражеской диверсии на восточном участке государственной границы Республики Арцах погиб военнослужащий Армии обороны Испирян Гарик Артемович, 1995 года рождения, призванный из села Геховит Гехаркуникского марза. Указом Президента Республики Арцах за мужество, проявленное при защите государственной границы второго армянского государства, рядовой Гарик Испирян был награжден медалью «За боевые заслуги» (посмертно).



4 декабря 2015 года при отражении разведывательно-диверсионной вылазки врага на мартакертском направлении погиб военнослужащий Армии обороны Григорян Эрик Эдикович, 1995 года рождения, призванный из села Шаки Сюникского марза. Указом Президента Республики Арцах за мужество, проявленное при защите государственной границы второго армянского государства, рядовой Эрик Григорян был награжден медалью «За боевые заслуги» (посмертно).




8 декабря 2015 года на боевой позиции одной из воинских частей, дислоцированных на восточном направлении государственной границы Республики Арцах, погиб военнослужащий контрактной службы Армии обороны Аванесян Гарик Гургенович, 1991 года рождения.




11 декабря 2015 года на боевой позиции одной из воинских частей Армии обороны Арцаха, дислоцированных в восточном направлении государственной границы, погиб военнослужащий контрактной службы Армии обороны Варданян Вардан Артурович, 1994 года рождения, призванный из Ехегнадзора. За мужество, проявленное при защите государственной границы, указом Президента Республики Арцах военнослужащий Армии обороны Вардан Варданян был награжден медалью «За боевые заслуги» (посмертно).



В этот же день на боевом посту одной из воинских частей Армии обороны Арцаха, дислоцированных на востоке республики, погиб военнослужащий Армии обороны Григорян Карен Арменович, 1995 года рождения, призванный из Масиса. За мужество, проявленное при защите государственной границы, указом Президента Республики Арцах военнослужащий Армии обороны Карен Григорян был награжден медалью «За боевые заслуги» (посмертно).



17 декабря 2015 года на боевой позиции одной из воинских частей Армии обороны Арцаха, дислоцированных на северо-восточном направлении государственной границы, погиб старший лейтенант контрактной службы Оганян Гор Ваганович, 1992 года рождения, призванный из села Покр Веди Араратского марза.



В ночь на 18 декабря 2015 года во время отражения атаки крупной азербайджанской диверсионно-разведывательной группы геройски пали военнослужащие Армии обороны Арцаха Григорян Агаси Арсенович, 1996 года рождения, призванный из села Арпат Араратского марза, и Алексанян Рубен Робертович, 1996 года рождения, из села Катнарат Лорийского марза.



В этот же день в ходе боестолкновения с врагом погиб военнослужащий Армии обороны Арцаха Алоян Фидар Игоревич, 1996 года рождения, призванный из села Алагяз Арагацотнского марза.



25 декабря 2015 года на боевой позиции одной из воинских частей Армии обороны Арцаха, дислоцированных на северо-восточном направлении государственной границы, погиб военнослужащий Армии обороны Акулян Карен Мисакович, 1997 года рождения.





29 декабря 2016 года при отражении вражеского диверсионного прорыва в направлении села Чинари Тавушского марза геройски погибли старший лейтенант Меликян Шаварш Меликсетович из Ашоцка, рядовые Нараян Эдгар Григорович и Абовян Эрик Гарикович. Указом Президента Армении старший лейтенант Шаварш Меликян был награжден медалью «За отвагу» (посмертно), рядовые Эдгар Нараян и Эрик Абовян — медалями «За боевые заслуги» (посмертно).

Низкий поклон вам всем, ребята, и вечная вам память…


Конечно, ожидать, что наступающий год будет простым, не приходится. Но мы готовы к любым трудностям и любым испытаниям, и сломить нас никому не удастся.

Портал Voskanapat.info не прощается с вами. Потому что, как говорил создатель нашего ресурса, незабвенный Левон Грантович Мелик-Шахназарян, у Восканапата нет и не может быть выходных, пока в мире существует мразь, лелеющая мечты об уничтожении Армении. Несбыточные мечты…

С Новым годом, дорогие друзья! Счастья, здоровья, любви и благоденствия всем вам, вашим детям, вашим близким! Мира и спокойствия вашим очагам!


© Пандухт



В Армению доставлен исторический ковер с изображением выдающегося армянского общественно-политического деятеля, депутата османского парламента, западноармянского писателя Григора Зограба (1861-1915), погибшего в годы Геноцида. Уникальный ковер был представлен в ходе церемонии, проведенной в Национальном центре армянского ковра.

В 2018 году, когда в Ереване по адресу ул. Абовяна 3 распахнет свои двери Музей армянского национального ковра, данный ковер станет его первым экспонатом.

Исторический ковер, утерянный в годы Геноцида армян, оказался в личной коллекции известного собирателя восточных раритетов Джека Кэтрри. В 2017 году компания «Mossgreen» представила его ​​на аукционе в Австралии, где ковер был приобретен основоположником Национального центра армянского ковра Виктором Мнацаканяном.

По мнению экспертов, ковер были изготовлен в Себастии (Западная Армения) в 1909 году.

© Пандухт





На начальном этапе своей вооруженной агрессии против Республики Арцах превосходство Азербайджана в живой силе и военной технике над армянскими отрядами составляло, без преувеличения, астрономические цифры. К слову, в 1992 году Азербайджан превосходил арцахцев только по оснащенности тяжелой военной техникой более чем в 246 раз! Тем не менее, современные географические карты бесстрастно фиксируют плачевный для агрессора итог развязанной им войны.

Почему так произошло? И каким образом Армянскому Воину удалось наголову разбить многочисленного, вооруженного до зубов агрессора, принудив последнего, ползая на коленях, униженно вымаливать мир?

Причины поражения агрессора, несмотря на появившуюся в Азербайджане в последние годы вокруг этого вопроса обширную мифологию, на самом деле очень просты. Для потомков конгломерата огузских племен, некоторое время назад в поисках корма для своих баранов прикочевавших в наш регион, эта земля так и не стала, да и не могла по определению стать родиной. Потому и защищать то, что тебе не принадлежит, у них не было никакого желания, что приводило к бегству от армянских войск не просто отдельных особей или отдельных групп особей, а укомплектованных войсковых соединений и целых административных районов. Причем вооруженные особи мужского пола, как правило, бежали первыми, в панике давя и топча собственных женщин и детей.

Плачевные итоги неудавшейся агрессии привели к бурному расцвету в среде закавказских турок целого букета многочисленных психологических комплексов и душевных расстройств. К сожалению для новоявленных «азербайджанцев», за их излечение от данного недуга взялись не профессиональные эскулапы — психологи, психотерапевты, психиатры, ветеринары, а мимикрировавшие в закавказских турок этнические курды Алиевы — Гейдар и сын его Ильхам.

Однако арменофобия (что в переводе с греческого означает страх перед армянами, боязнь армян — Пандухт), которую они избрали для излечения пораженческих комплексов своего электората, даже при очень большом желании действенным лекарством не назовешь. И если раньше закавказские турки просто боялись армян как своих более развитых в цивилизационном плане соседей и более искусных воинов, то после многолетней обработки мозгов закавказских турок ядом арменофобии и превращения этноса-конгломерата кочевых племен в толпу жаждущих человечины пустоглазых зомби, страх перед армянами в Азербайджане трансформировался в суеверный ужас первобытного дикаря перед грозным и недосягаемым божеством.

В самом деле, если понаблюдать со стороны, то сложно не заметить, что любые достижения, любые устремления, любые сравнения и любая статистика в Азербайджане обязательно идет в привязке к армянам. На армян равняются в спорте и кухне, музыке и танцах, политике и экономике, народном творчестве и истории. А уж что касается военной сферы, так даже многомиллиардный военный бюджет закавказских турок немедленно скукоживается и приходит в священный трепет, едва узнает о приобретении Арменией хотя бы ящика патронов.

Сегодня, когда нефтяной пик пройден, манат сдулся, социальные и национальные проблемы превратились в один сплошной нарыв, и весь этот процесс еще и происходил на фоне катастрофически провального блиц-крига апреля прошлого года и столь же бесплодных попыток диверсионных прорывов, агрессивная арменофобия осталась, по сути, единственным средством отвлечения электората о неминуемого взрыва и последующего затем краха псевдогосударства, демонтажа системы и линчевания правящей курдской семейки. А потому страх перед армянами приобретает все более вычурные и даже гротескные формы.

7 мая с. г. государственное агентство АзерТАдж опубликовало совместное заявление генеральной прокуратуры, министерства обороны, министерства внутренних дел и службы госбезопасности Азербайджана. В заявлении говорилось о том, что «в результате мероприятий, проведенных на основе полученной информации о запланированной разведывательными и специальными службами Вооруженных сил Армении широкомасштабной провокационной деятельности против позиций Министерства обороны и населенных пунктов Азербайджанской республики, расположенных в направлении Тертерского района, было установлено, что группа военнослужащих и других гражданских лиц, слабовольных, утративших гражданский дух и преданность родине, ставших на путь измены своему народу, родине, государству, во вред суверенитету, территориальной целостности, государственной безопасности и обороноспособности, склоненные к тайному сотрудничеству с вражескими разведчиками, ради своих материальных интересов в различное время передавали вражеской стороне информацию, содержащую военную тайну».

Сообщалось о возбуждении военной прокуратурой Азербайджана уголовного дела по статье «Измена» и начале расследования. Кроме того, позднее было сообщено об аресте 42 человек из числа военнослужащих и гражданских лиц, обвиняемых в тайном сотрудничестве с армянами.

«Это показатель того, насколько была запущена работа контрразведчиков, — рассказал в интервью агентству Turan бывший офицер азербайджанских спецслужб Ильхам Исмаил. — По некоторым данным, армянские разведчики с помощью предателей, переодевшись в азербайджанскую военную форму, посещали наши райцентры».

И хотя по распоряжению администрации президента Азербайджана вся информация о деле, помимо вышеуказанного заявления, была оперативно удалена из сети, скупые сведения об арестованных и внесудебных пытках и расправах над ними в соцсети все же просачивались. Так, 9 мая брат обвиняемого в шпионаже Искандерова Эльвина Ильгар оглу рассказал, что 4 мая его брата срочно вызвали в часть на разговор, после чего никакой информации от него они не имеют.

17 мая сайт Mоdеrn.az сообщил (позднее данная публикация была удалена — П.) об еще одном трупе обвиняемого в государственной измене в рамках данного «шпионского» дела — 34-летнего Гусейнова Мехмана Тельман оглу, гражданского лица, которого к тому же запретили хоронить на кладбище в его родном селении Джамилли Тертерского района. Представитель сельской администрации Манаф Мамедов рассказал, что «сельчане воспротивились погребению предателя, заявив, что не желают подобного захоронения в святом месте». После долгих препирательств труп Гусейнова был таки захоронен — на окраине кладбища.

О других лицах, захороненных в Джамилли, Мамедов не сообщил, однако житель села, который предпочел не называть своего имени, рассказал оппозиционному сайту Меydan ТV, что еще одним гражданским лицом, убитым и похороненным на сельском кладбище в связи со «шпионским» делом, стал местный житель Сахават Биннатов.

18 мая тот же Meydan TV сообщил о гибели при невыясненных обстоятельствах очередного задержанного в рамках «шпионского» дела — бывшего военнослужащего контрактной службы, уроженца Тертерского района Гулиева Эльчина.

19 мая прошла информация об убийстве еще одного фигуранта данного дела — участника провальной апрельской агрессии против Республики Арцах, уволенного после этого из армии полковника-лейтенанта Гафарова Салеха Шариф оглу. Сообщалось о похищении Гафарова сотрудниками азербайджанских спецслужб прямо из собственного дома в Куткашенском районе республики и возвращении спустя 4 дня его изуродованного трупа. Указывалось также, что родственникам и членам семьи Гафарова запретили участвовать в его похоронах, а его сын-четвероклассник был исключен из школы.

20 мая все тот же Meydan TV сообщил о похоронах еще одного задержанного в рамках «шпионского» дела — лейтенанта Гейдарова Тямкина Низами оглу, 1993 года рождения, проживавшего в селе Даркенд Ордубадского района Нахиджеванской автономной республики.

В конце мая появилась информация о задержании в рамках вышеуказанного дела очередной большой группы азербайджанских военных. Согласно данной информации, 8 из этих задержанных были забиты до смерти во время допросов. Помимо уже упомянутых выше военнослужащих, в данном списке фигурировал также Mирзалиев Эльчин Гулу оглу.

Сообщения о непонятных трупах продолжали поступать и в течение лета с. г. В частности, 18 июля Meydan TV сообщил о двоих убитых из числа обвиняемых в шпионской деятельности. Личность одного из них осталась неизвестной. Труп второго, идентифицированного как Мирзагулиев Рашид Гулу оглу, был захоронен в селе Шахлыг Уджарского района. При этом родным присутствовать на похоронах запретили. Позднее отец убитого самостоятельно раскопал могилу и обнаружил на теле сына следы побоев и пыток, с большой долей вероятности ставших причиной смерти. Факт похорон аскера подтвердил и глава местной сельской администрации.

Затем случился небольшой «перерыв». А уже в декабре оппозиционный сайт Meydan TV представил рассказ неназванного (по понятным причинам) бывшего военнослужащего сверхсрочной службы, содержавший шокирующие подробности данного дела. Вы не поверите, но катализатором беспрецедентного разгула арменофобской шпиономании в Азербайджане стало… тотемное животное закавказских турок — оvis aries, или, говоря по-русски, обыкновенная домашняя овца.

По словам бывшего сверхсрочника, в мае по «шпионскому» делу было арестовано или допрошено около 400 азербайджанских аскеров и гражданских лиц на предмет сотрудничества с армянской разведкой. Часть из них обвинили в получении денег за передачу Армении секретной военной информации.

Бывший сверхсрочник поведал о том, что все началось с задержания чабана в приграничной полосе Агдамского района. Пастуха доставили к командиру части, и тот, забрав себе в качестве презента одного из баранов, приказал аскерам отпустить задержанного и остальных животных. Однако аскеры, неожиданно проявив недюжинную бдительность, заартачились и затеяли с командиром спор, указав тому, что по баранам, пасущимся на азербайджанской стороне, армяне запросто могут определять наличие заминированных участков, что, в свою очередь, может подвергнуть опасности уже их — бравых азербайджанских аскеров:

«Противоположная сторона (армянские солдаты) за нами наблюдает. Это просто: если есть мина, то либо овцы, либо сам пастух подорвутся. Армяне не будут стрелять в пастуха. Они получают полезную информацию от него и овец».

Так, с этой аскеринно-бараньей бдительности и началось расследование, в результате которого были задержаны и допрошены сотни азербайджанских военнослужащих, дислоцированных в приграничье, а также проживающих в этом районе гражданских лиц. Некоторых из них после допросов отпустили, другие же пребывают в ожидании суда по обвинению в измене. При этом сами дюже бдительные аскеры также попали под подозрение и были подвергнуты следственным действиям, сопровождавшимся сугубо азербайджанской спецификой:

«Нас также подвергли унижению, заставив пройти медосмотр на предмет изнасилования. Все подозревали друг друга, командиров, солдат, и даже самих себя, потому что никто не знал, что происходит. Люди в черных масках допрашивали нас. В подразделении одного командира был аскер-гей, и об этом все знали. После медицинского осмотра спрашивали командира, о чем он думал, когда его солдата насиловали армяне. На самом же деле все прекрасно знали, что этот парень — гей».

Уж не знаю, какую связь установили безаналоговые азербайджанские особисты между шпионажем, баранами и изнасилованиями, и проходили ли шерстистые шпионы через аналогичные допросы и медосмотры, но в процессе расследования многие аскеры-сверхсрочники, в том числе рассказчик, были уволены из армии без выплаты причитающегося при увольнении жалованья. Помимо этого, большинство из них отправилось домой в ранге изменников или жертв сексуального насилия.

«В регионах все друг друга знают. После увольнения из армии тебя никто не хочет брать на работу. Я говорю все это потому, что люди больше не доверяют нам. Теперь они даже видеть нас не хотят».

Рассказ пострадавшего за собственную бдительность аскера о панике и атмосфере страха, царящих в азербайджанском приграничье, подтвердил и представитель местных властей, также пожелавший остаться неизвестным. По его словам, слухи об измене распространяются быстро. «Представьте, что вы просыпаетесь утром и слышите, что ваши соседи работают на армян. Вы начинаете подозревать всех. Местные жители были в ужасе от этих историй. Люди, которых вы знаете в течение долгого времени, люди, которых вы видите каждый день, обвиняются в том, что они сотрудничают с Арменией».

Этот же чиновник рассказал Meydan TV, что, помимо аскеров, проверяемых на предмет изнасилования, под арест угодили местные пастухи, таксисты и даже… тамошние проститутки. Все они в ожидании суда за измену до сих пор томятся в заключении. Указанный чиновник привел в качестве примера историю пастуха из села Чамянли Агдамского района, обвиненного в том, что тот якобы помогал армянам получить доступ к военным сетям связи Азербайджана. Следователи утверждают, что в его доме были найдены 10 тыс. долларов. Кроме него в том же селе был арестован местный костоправ, а также его брат и племянница. Обвинения в сотрудничестве с армянской разведкой были предъявлены даже… возлюбленной одного из тех немногих аскеров, которые пока имеют традиционную сексуальную ориентацию. По словам чиновника, следователи заявили об обнаружении денег, карт с изображением линии фронта, чертежей административных и стратегических объектов и другую информацию.

В рамках дела были также допрошены все местные предприниматели, занимающиеся мелким бизнесом. Лицам, приехавшим в регион на заработки, приказали вернуться в места своего проживания. Из района выслали даже проституток. Все кафе и магазины, расположенные вблизи воинских частей, были закрыты или же снесены исполнительной властью. Страшно даже представить, сколько баранов в ходе данной кампании было пущено под нож.

А буквально на днях азербайджанские таблоиды опубликовали информацию со ссылкой на главу Центра судебной экспертизы министерства юстиции Азербайджана Фуада Джавадова. По словам этого чиновника, его центром была восстановлена и доказана переписка шпионской сети, датированная апрелем 2016 года, то есть осуществлявшаяся в момент неудавшейся агрессии Азербайджана против Республики Арцах. Джавадов отметил, что «некоторые члены шпионской сети, пытаясь уйти от ответственности, удалили информацию после ее передачи».

«Они утверждали, что не занимались шпионской деятельностью и не передавали информацию армянской стороне. Однако их компьютеры и мобильные телефоны были переданы в наш центр, где посредством специального оборудования их переписка была восстановлена и передана следствию».

Что ж, можно констатировать, что так почитаемый закавказскими турками баран вкупе с генетическим страхом перед армянами стали причиной разгула недюжинных арменофобских страстей и очередной вспышки тотальной шпиономании в незаконнорожденном гособразовании на Каспии: «Люди в растерянности. Мы думали, что знаем, где враг. Но оказалось, что они среди нас».

Зато правящий в Азербайджане клан получил так необходимую ему передышку и возможность, воспользовавшись ситуацией, подавить ропоты зреющего недовольства в армейской и оппозиционной среде, многократно усилившиеся после провальной апрельской агрессии и череды диверсионных неудач.

Причем, правящему клану теперь можно «давить» шпионов повсюду. Ведь в Азербайджане бараны (в данном случае имею в виду истинных, четвероногих — П.) присутствуют везде: в горах и долинах, селах и городах. И даже в помпезной столице республики нет-нет да и встретишь бродящего барана: на улице, в городском транспорте, на мемориалах липовым геноцидам, на балконе жилого дома, на аллее почетных захоронений, в метро. Ведь может статься, что разгуливают они не просто так, а вместе со своими хозяевами собирают военные секреты и государственные тайны, чтобы выдать их затем армянской разведке?..


© Пандухт




В эфире немецкого телеканала DW лидер партии Зеленых Джем Оздемир заявил о том, что турецкое правительство сыграло свою роль в убийстве армянского журналиста Гранта Динка.

На вопрос о недавних высказываниях армянского парламентария Турции Гаро Пайлана о планирующихся убийствах оппозиционных турецких деятелей в Европе Джем Оздемир ответил, что у него нет информации по данному вопросу, но он не видит ничего удивительного в том, что случилось с Грантом Динком.

«Мы видим, как турецкие оппозиционеры не только заключаются в тюрьмы, но, помимо этого, они вынуждены молчать или эмигрировать, мы видим, как они подвергаются жестокостям и физическому насилию. Германия должна быть проинформирована об этом, дабы предотвратить деятельность подобных организаций. Среди них я упомянул бы Osmanen Germania, сформированную группой националистически настроенных турецких боксеров, а также Союз турецких демократов Европы (UETD)», — сказал Джем Оздемир. Депутат также признался, что недавно участвовал в демонстрации, в ходе которой армяно-турецкий журналист Айко Багдад был одет в пуленепробиваемый жилет после угроз, полученных им накануне. «Мы должны понимать, что Германия не должна терпеть подобную атмосферу страха», — добавил Джем Оздемир.

© Пандухт





Накануне прокуратура Анкары начала расследование заявления депутата прокурдской Демократической партии народов Гаро Пайлана о полученной им информации касательно планирующихся убийств армян, алевитов и других граждан Турции, проживающих в Европе.

В среду, выступая в парламенте, Пайлан сказал: «На прошлой неделе я получил информацию о планирующемся убийстве или даже целом ряде убийств наших сограждан, проживающих в Европе, особенно в Германии. Полученная мною информация была проверена несколькими источниками». Он также добавил, что речь идет о троих убийцах.

«Тысячи ученых, журналистов, политиков и влиятельных лидеров были вынуждены уехать в Европу, в частности, из-за репрессивной политики AKР (правящей Партии Справедливости и развития), — отметил Пайлан. — Эти журналисты и ученые правительством, президентом и средствами массовой информации были названы предателями. К сожалению, подобный дискурс в политике вызывает к действию определенные группы».

По словам Пайана, у заговорщиков на руках имеется список будущих жертв. По его словам, он уже проинформировал об этом турецкую разведку, полицию и соответствующих министров.
Согласно заявлению прокуратуры, Пайлану было предложено дать показания для следствия.

Заявление Пайлана имело место спустя несколько дней после того, как проэрдогановская пресса разразилась угрозами в адрес членов движения Фетхуллаха Гюлена, пребывающих в изгнании.

Бывший спичрайтер Эрдогана, депутат от АКР Айдын Унал в публикации от 4 декабря в провластном издании Yeni Şafak угрожал турецким журналистам в изгнании внесудебными расправами. В данной публикации Унал перечислил имена журналистов, которые станут мишенями. Это Экрем Думанлы, Адем Явуз Арслан, Джелил Сагыр, Бюлент Кенеш, Абдюлхамит Билиджи, Эрхан Башъюрт, Эмре Услу, Акин Ипек и Джан Дюндар.

Следом за этим, 14 декабря, проправительственный колумнист Yeni Şafak и убежденный сторонник Эрдогана Хикмет Генч заявил о том, что последователи религиозного движения Гюлена, обвиняемые турецкими властями в неудавшемся перевороте в июле прошлого года, скоро не смогут свободно находиться на территории США и, в лучших традициях турецких палачей, предложил им «не терять бдительности по ночам»:

«Если на то будет воля Аллаха, мы всех их в свое время уничтожим. Они будут закопаны в Пенсильвании среди крестов, как собаки. Они не смогут найти имама для чтения молитвы. Они будут похоронены в земле неверных. Здесь нет места даже для их гробов. Я этого не допущу. Их гробы должны быть сожжены. У меня нет к ним уважения».

Ранее, 20 декабря 2016 года, в ходе телепрограммы проправительственные журналисты Джем Кючюк и Фуат Угур (оба убежденные сторонники президента Эрдогана) выразили пожелание, чтобы турецкая разведка занялась устранением известных людей (в основном журналистов и ученых), связанных с религиозным движением Гюлена, которого правительство Турции обвиняет в попытке прошлогоднего переворота.

При этом Kючюк назвал имена бывшего главного редактора Zaman Экрема Думанлы, бывшего колумниста Today’s Zaman Эмре Услу, бывшего представителя Today’s Zaman в Анкаре Абдуллы Бозкурта и бывшего колумниста Today’s Zaman, профессора Ихсана Йылмаза, который, дескать, должен быть устранен первым:

«Дать этим троим-пяти по мозгам. Посмотрите, как они боятся. Убить сейчас этих Экрема Думанлы, Эмре Усло ... Абдулла Бозкурт проживает в Стокгольме. Его домашний адрес известен государству. Знают, где живет Эмре Услу и остальные подонки. Собака по кличке Ихсан Йылмаз рагуливает по Австралии и Новой Зеландии...».


© Пандухт


Profile

pandukht
pandukht

Latest Month

January 2018
S M T W T F S
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031   

Tags

Page Summary

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by Tiffany Chow